Книга Дерево красной птицы, страница 142 – Вера Лейман

– Господин! У меня для вас хорошие новости. – Инлоу искренне улыбнулась, а затем заварила чай и поднесла сладости. – Командир Ходжон встретится с вами сегодня вечером.

– Он одобрит нашу сделку? – радостно спросил Мунно. Это было лучшее известие за последние дни.

– Думаю, он не станет возражать. Я сказала, что вы цените деньги превыше всего и считаете Цветочный дом хорошим вложением. Поэтому вам нужно только убедительно изобразить жадного до денег и беспринципного торговца. Таким людям Ходжон доверяет охотнее всего.

Мунно слышал, что Инлоу стала хозяйкой Хвагвана при поддержке коменданта, но подробностей он не знал. И ему стала любопытна ее история.

– Как ты оказалась в Хвагване? – спросил он, отхлебнув травяной чай.

Инлоу некоторое время молчала, опустив взгляд.

– В тринадцать лет солдаты забрали меня вместе с другими девушками. Оторвали от семьи, пригрозили родителям, что убьют меня, если они будут противиться. Первое время я горько плакала и отказывалась подчиняться правилам Хвагвана. У меня был выбор: или наложить на себя руки, или приспособиться. Но когда у меня на глазах забили до смерти одну из девушек, которая отказывалась жить здесь, то выбор стал очевиден. Я хотела жить. Поэтому начала учиться музыке и танцам, и вскоре стала лучшей. Обо мне понеслась молва, и когурёские начальники специально приходили посмотреть на талантливую артистку. Бывшая хозяйка Хвагвана берегла меня, как большую ценность, видимо, желала продать подороже. И вскоре покупатель нашелся. – Инлоу невесело усмехнулась. – Им оказался недавно назначенный в крепость командир Ходжон.

Мунно молчал, не торопя ее.

– Долгое время я была его любовницей, но потом наскучила ему, и он переключился на более молоденьких. Но в память о нашей связи сделал меня хозяйкой Хвагвана и до сих пор присылает солдат на большие мероприятия, чтобы контролировать пьяных гостей и ограждать девушек от оскорблений и побоев. За это я ему благодарна.

– Ты что-то испытываешь к нему? – осторожно поинтересовался Мунно. Если у Инлоу остались какие-то чувства к Ходжону, это поставит под угрозу весь их замысел.

Она зло рассмеялась.

– Я ненавижу его, всегда ненавидела за то, что он сделал меня своей игрушкой. – Ее взгляд опалил Мунно. – И я мечтаю только о том, как собственноручно перережу ему горло.

– Обещаю, что предоставлю тебе такую возможность, – заверил ее Мунно. – Город будет наш, клянусь тебе, как твой будущий хан. Мы отомстим им за все, что они сделали, и ты снова сможешь вернуться к семье.

– Я верю вам. Вот только семьи у меня больше нет и возвращаться мне некуда. Да и кому я теперь нужна? Я останусь в Хвагване и буду делать все, чтобы хоть немного облегчить жизнь моих подопечных.

Был ли хоть один мохэсец доволен своей жизнью? Изувеченные души, разделенные семьи – вот каков итог когурёского правления.

Сердце Мунно сгорало в ненависти и ярости, требуя отмщения за народ.

Даон ждал его дома, задумчиво глядя в окно на центральную улицу города. Когда хлопнула дверь, он даже не обернулся, – видимо, мыслями был далеко отсюда.

– От Рудже не было вестей? – Мунно подошел сзади и положил руку ему на плечо.

Даон слегка вздрогнул.

– На днях он отправит еще одну партию солдат и будет ждать дальнейших распоряжений.