Книга Дерево красной птицы, страница 139 – Вера Лейман

При виде Мунно она почтительно поклонилась на когурёский манер и предложила чай. Она уступила ему место во главе стола и села по правую руку от гостя. Мунно рассматривал сидящую рядом женщину, во внешности которой едва угадывались родные мохэские черты. Она почти полностью перевоплотилась в когурёску – только острые скулы и диковатый взгляд напоминал его соплеменников. Инлоу была старше на несколько лет, но ее красота еще не поблекла, и она выглядела свежей и цветущей, несмотря на образ жизни.

– Рада с вами встретиться, господин. – Ее голос звучал тихо и почтительно, и она обращалась к Мунно, как к своему законному правителю.

– Спасибо, что согласилась. Признаться, я сомневался. – Он отхлебнул цветочный чай и поморщился: вкусы когурёсцев ему категорически не нравились.

– Это мой долг, господин. – Она послушно склонила голову.

– Почему ты решила мне помочь? – спросил он. – Немногие мохэсцы могут похвастаться безбедной жизнью, и мне казалось, что тебя устраивает твое нынешнее положение. Оно вполне может измениться, когда мы захватим крепость.

Инлоу отодвинула от себя горячую пиалу, не торопясь с ответом. Она подняла раскосые глаза, в глубине которых сверкнула и тут же погасла яркая искра. Мунно внимательно смотрел на нее, выискивая любой намек на неискренность. Несмотря на заверения старосты, что Инлоу предана мохэ, а не Когурё, Мунно должен был убедиться в ее мотивах и решить, стоит доверять ей или нет.

– Только узнав о вашем великом плане, я поняла, как сильно ждала возможности вырваться из-под гнета когурёских захватчиков, – прошептала Инлоу, глядя на него сверкающими глазами.

– Честно говоря, по пути сюда я думал, что мохэсцы в крепости живут лучше, чем на родине. Но, как выяснилось, наших людей ни во что не ставят.

– Некоторые из нас родились уже в Когурё, но душой мы всегда будем мохэсцами. Здесь мы никто. Живем с оглядкой, боимся сказать или сделать что-то не так. Поэтому нам важно снова стать частью родного племени. Мы все хотим вырваться из этого плена. – Инлоу сжала тонкими пальцами подол платья и опустила голову.

Сердце Мунно болезненно заныло. На своей же территории его народ жил как изгои. Он не раз видел, как люди в страхе замирали, когда улицы начали патрулировать когурёские солдаты, а с наступлением темноты боялись даже выглядывать в окна. Одно неосторожное слово или непочтительный взгляд приравнивался к измене, и любого могли схватить и бросить в тюрьму.

После слов Инлоу все сомнения растаяли. В ее глазах отражалась вся боль его несчастного народа, и Мунно почувствовал, что она говорит искренне.

– Буду откровенен. Мне нужна информация не только о том, что творится в крепости, но и в столице. Староста сказал, ты можешь помочь.

– Сегодня из столицы прибыл один из самых богатых купцов Когурё. Вечером я устраиваю праздник для него и его людей. Можете прийти и послушать последние новости. А то, о чем умолчат гости, для вас узнают девушки Хвагвана. – Инлоу поклонилась.

Мунно тяжело вздохнул; он понимал, каким образом в Цветочном доме добывали информацию.

Он ушел от Инлоу с тяжелым сердцем. Когурёсцы ломали жизни, коверкали судьбы и превратили его свободный народ в униженных и загнанных в угол людей. Даже после освобождения они не смогут оправиться еще много лет. А как быть с теми, кого отдавали в рабство в качестве дани для королевского дома? Они зачахнут в неволе вдали от своих домов и дорогих сердцу мест.