Книга Нелюбушка, страница 132 – Даниэль Брэйн

– Ничего, ничего, барыня, – услышала я шепот Ефимии и хотела было наорать на нее, но подумала, что Катерина в кои-то веки всласть повозится с Анной без сурового надзора няньки. – Даст Водобог, обойдется.

Надежда была без сознания, бледная и зареванная, волосы спутаны, платье перепачкано глиной и кровью. Кочегары понесли ее в здание вокзала, но я вмешалась и приказала положить сестру у меня.

Я давно считала своим крошечный домик начальника станции, не спрашивая у хозяина, нравится ему это или нет. У меня были деньги, теперь уже были, но я оправдывала свое нежелание менять место жительства тем, что любая другая квартира будет неблизко от вокзала.

Кочегары бережно уложили Наденьку на диван и вышли, но далеко никто не ушел и уходить не собирался, все так и гудели встревоженным ульем. Я наказала Ефимии согреть воды и, когда она убежала и на несколько минут воцарилась тишина, расслышала, как под окном переговаривается народ. Я протянула руку и задернула занавеску плотнее – и без того пойдут разговоры, на то она и деревня, впрочем, как будто в мое славное прогрессивное время никто не заглядывал в чужие окна, будь они в небоскребе напротив или на экране мобильника.

Мои познания в медицине на нуле, я могу обработать царапину или дать парацетамол, но здесь нет ни антисептиков,ни жаропонижающих, и я ладонью потрогала лицо сестры, затем – руки, пытаясь определить переломы. Мне показалось, что пара пальцев у нее сломаны, и я их ощупывала, пока Наденька не отдернула руку с тихим стоном.

Ссадины на шее, на почти обнаженной груди, на предплечьях мне говорили о многом, не то чтобы я претендовала на роль криминалиста. Я подтащила к дивану стул, но садиться не стала, приподняла сестре юбку, поморщившись от странного запаха, идущего от платья. Наденька то ли очнулась, то ли вовсе в беспамятстве не была, дернулась, отпихнула меня и заревела, и я стояла в шоке, не зная, как реагировать. Слать за урядником, дождаться доктора и получить его заключение, привести сестру в чувство и заставить ее рассказать все как было?

Дверь открылась, вошла Ефимия с двумя полными ведрами, следом зашел Мартын с полупустым ведром и огромными тазами. Пока Мартын мешал в тазах воду, Ефимия вытащила из-за пояса средней чистоты тряпку, быстро порвала ее на несколько тряпок поменьше, намочила одну, выжала и с суровым лицом подошла к сестре.

– Дай, барышня, гляну. А ну дай! – прикрикнула она, потому что Наденька взвизгнула и забилась к спинке дивана. – Но-о, не ты первая, не ты последняя! – рявкнула она, шлепая Надежду мокрой тряпкой, и, пока та заходилась в писклявых придушенных рыданиях, умело начала обмывать ей ссадины на лице и груди.

Я понимала, что сестре сейчас мучительны прикосновения, стояла и кусала губы, но Ефимию не останавливала. Старуха прекрасно знала как быть, и Наденька в ее жизни действительно не первая – с той разницей, что барышня, а не бесправная крепостная, которой только и остается, что рыдать. Мартын закончил опыты с водой, достал из-за пазухи мешочек, вытряс половину содержимого в одно из ведер, посмотрел на меня. Я негромко, и вряд ли старик расслышал за ревом Наденьки, поблагодарила его и попросила отодвинуть комод, который так и загораживал проход в спальню. Мартын понял, скорее всего, по взгляду, чего я от него добиваюсь, комод отодвинул, и я наказала ему выйти и прислать в помощь Ефимии кого-то из станционных баб.