Книга Нелюбушка, страница 43 – Даниэль Брэйн

– Вы предлагаете благородное решение, – изрекла я трагически. Настолько благородное, что принять его может только клинический идиот. – Я попрошу у вас отсрочку, мне нужно подумать. Нет-нет, не провожайте нас, господин Тинно сейчас в поле, вам туда, а господин ван Йик – в оранжерее.

Я взяла Анну за руку и быстро пошла через декоративный мостик к усадьбе. Евгений сунулся было за нами, но очень кстати мимо прошаркала Фекла со снопом остро пахнущей травы и обреченно висящей головой вниз курицей, и Евгений отстал. Аннушка получила от Феклы медовый шарик и счастливая унеслась на задний двор к подружкам.

– Тьфу, – сказала Фекла, глядя Евгению в прямую тощую спину. – Вот Лесобоженька уберег по моим мольбам от таких бар. Ходит сюда и ходит, хоть бы шею себе по тьме свернул. Накнягинюшку нашу молиться надо!

Софья, как оказалось, видела Евгения и нас с Анной в окно. Она сидела за мольбертом, что было верным знаком – рисовала она обычно в неплохом расположении духа.

– Что ему было нужно от вас, Любушка? – поинтересовалась она как бы ненароком, но взгляд стал цепким, хищным, я даже поежилась.

– Хотел, чтобы я отдала свою долю сестре, – ответила я, садясь рядом и заглядывая в начатый натюрморт. Софья любила, когда за работой ее развлекают, ей не мешала болтовня, но иногда, и я так и не научилась предсказывать когда именно, она бесилась и требовала уйти. – Оказывается, он хочет жениться на Надежде.

– Ох, – Софья нахмурилась, сосредоточенно облизала кисточку и, окунув ее в краску, начала выводить линию на холсте. – Ваша матушка, помнится, принимала как жениха его дядю. Надежда Платоновна собой недурна, я бы искала ей партию получше, несмотря на печальное состояние имения и семьи. Ипполит Матвеевич был когда-то предводителем дворянства, но справедливо был изгнан, он неумерен, как сапожник, впрочем, вы о его предводительстве должны знать лучше меня… что же смешного?

Я прикусила губу, благо что рана давно зажила. Попрекать себя за неумение сдерживаться мне приходится чаще, чем того бы хотелось, но не рассказывать же Софье, почему я разулыбалась, как скверный клоун, она не поверит, а если поверит – еще хуже, я не горю желанием выяснять, как сильно тут развита психиатрия.

– Вспомнила, что о нем говорит дворня, – кстати сказала я, рассчитывая, что Софья прояснит мне странности, которые передала Аннушка. – Что он кормит с руки Лесобога.

– Это они о медведе, – Софья поморщилась, повторила манипуляции с кистью и линией. – Но согласитесь… кого иного медведь бы давно задрал. Говорят, и не знаю, насколько можно этому верить, что Лукищев приносит медведю жертвы. Может быть, в этих слухах есть зерно истины. Мне он не нравится, я не хочу проверять, правда ли то, что о нем болтают. Подайте мне чистый стакан, будьте любезны.

До конца дня я беспрестанно хлопотала. Я проверила, как разобрали и вычистили комнаты – две хорошо, еще две – паршиво, пыль, паутина и разводы на окнах, я осерчала и отправила девок все переделывать. Часть белья выстирали, и я точно так же устроила тщательную ревизию, прошла по заднему двору, где развесили белье,и следом за мной шла хмурая Матрена с огромной корзиной: если я считала, что постирано плохо, она снимала белье с веревки и кидала в корзину. Девки и бабы тревожно шушукались, сознавая, что схалтурить не удалось и новый день начнется все с той же работы.