Книга О личной жизни забыть, страница 31 – Евгений Таганов

Даниловна несколько раз косилась на озабоченного спутника и решила, что для важного разговора сейчас самый подходящий момент: надо же, в конце концов, выяснить, что она для него значит. Интернат для этого не самое лучшее место, здесь же они надолго без лишних свидетелей.

— Слушай, а ты вообще как ко мне относишься?

— Что ты имеешь в виду? — не понял он.

— Я на тебя трачу столько времени, а отдачи — ноль.

Если она хотела его озадачить, то ей это удалось.

— Что ты хочешь сказать?

— Ну нравлюсь я тебе или нет? — В мыслях этотвопрос ей казался легким и игривым, но, когда прозвучал вслух, сразил ее своей пафосностью.

Алекс уже успел немного освоиться с постоянной русской насмешливостью над всем и над всеми, поэтому счел нужным поинтересоваться:

— Ты серьезно спрашиваешь?

— Да уж куда серьезней. Признавайся давай. — Для убедительности она даже толкнула его кулачком в плечо.

— Боюсь, что нет. — Ответ Алекса сразил ее своей безжалостностью.

Даниловна приостановилась и гневно воззрилась на него.

— Ты что сказал?!

— Ну сказал. Ты спросила. — Он и не собирался извиняться.

— Да как ты смел такое сказать! — Ее возмущению не было предела.

— А в чем дело? — Копылов все еще не понимал или притворялся, что не понимает.

— Вот так взял и в грязь меня фейсом.

Они уже не шли, а стояли на месте как два поединщика. И Алекса по-прежнему мало волновали ее взорвавшиеся эмоции.

— Меня куратор ждет.

— Подождет твой куратор. Отвечай давай! Что тебя во мне не устраивает? — Ей захотелось разобраться с ним раз и навсегда.

— Прямо тут отвечать?

— А где? Прямо тут! — Плевать ей было на глазевших на их ссору прохожих.

Для Алекса же такое постороннее внимание всегда было крайне неприятно.

— Ты злишься — я ничего не буду говорить.

— Да говори уж. Царапаться не буду точно. Ну говори, что тебя во мне не устраивает? — не отставала задетая за живое староста.

— Ты слишком… активная.

— Это все?!

— Ты любишь резко выражаться, — чуть подумав, дополнил он.

— По-моему, при тебе я матом не ругаюсь.

— Не в этом дело. Ты все время хочешь быть самой крутой, а это не всем может нравиться.

Она утвердительно кивнула.

— Я поняла, тебе это точно не нравится. Дальше!

— Я не курю, а ты куришь. Это как?

— Ты ни разу не говорил, что тебе это неприятно.

— А ты понимаешь только то, что тебе говорят? Сама догадаться не можешь?

Навстречу им двигалась толстая тетка-челнок с огромными сумками. Они, увлеченные разговором, стояли прямо на ее пути.

— Вот же малахольные прут, никого не замечая. Прочь с дороги, сказала! — Тетка угрожающе повела сумками.

— Кто это прет?! — Даниловна готова была тут же завестись, но успела перехватить укоризненный взгляд Алекса. — Ну конечно, тетечка, мы не правы. Спасибо вам за верное замечание.Мы исправимся. Мамой клянусь. — И схватив Алекса за рукав, она потащила его прочь.

Тетка, опустив сумки на землю, обалдело смотрела им вслед.

Так и не договорив до конца, они нашли в железных воротах открытую калитку и вошли в небольшой замкнутый двор с могучими старыми деревьями и полудюжиной машин.

— Сюда, — указала староста на нужный подъезд. — Четырнадцатая квартира.

Сразу забыв об их стычке, Алекс торопливо нырнул в указанную дверь, не охваченную еще домофонными преградами.

Ждать его пришлось минут сорок. Впрочем, Даниловна особо не скучала, ходила по двору, качалась на детских качелях, снова прохаживалась. И пришла к важному решению: ведь, в конце концов, не только парни, но и девчонки должны чем-то поражать воображение представителей противоположного пола.