Книга О личной жизни забыть, страница 33 – Евгений Таганов

Исабель вдруг закрыла лицо ладонями.

— Вот видишь, всегда умела держаться, а тут плачу. Люблю тебя, мой хороший. Мой самый лучший сын на свете. Сыночка моя. — Последние слова она произнесла по-русски.

По экрану пошла рябь — запись закончилась.

В комнату заглянул Зацепин, подошел к окну и остановился там спиной к своему подопечному.

— Я могу взять эту кассету? — только и спросил Копылов.

— Нет. Но ты можешь взять ключ от этой квартиры и всегда сюда приезжать и смотреть ее здесь.

— Что было в том железном ящике?

— Откуда я знаю? Я отдал его еще там, в посольстве.

— Это было что-то важное?

— Кто же тебе это скажет? Наверное. Твоего отца, между прочим, наградили орденом Красной Звезды.

— А маму?

— Маму наградят чуть позже. — Петр сказал это почти машинально и тут же спохватился, как это двусмысленно прозвучало, мол, нужно еще узнать, как она вела себя на допросах.

— А почему она не смогла убежать? — Алекс спрашивал совершенно спокойно — слишком все уже успело в нем перегореть.

— Ее в лесу укусила змея, и она вынуждена была обратиться в больницу. Там ее и арестовали.

— А ее нельзя было как-то спасти или на кого-нибудь обменять?

— У нее был хороший адвокат и не было прямых улик, указывающих, что она стреляла, но присяжные все же признали ее виновной в неподчинении полиции. А потом уже, видимо, в тюрьме что-то случилось, что ей понадобилось вскрывать вены…

Подполковник ГРУ Шелех, поблескивая сократовским лбом, наводил шмон в своем служебном кабинете: что-то мелко рвал, что-то засовывал в дипломат. Одетый в малоприметный костюм, он был похож на рядового бухгалтера. Сидя на одном из стульев, что стояли в ряд у стены, Петр Зацепин удивленно смотрел на действия шефа. Не глядя на капитана, тоже, как и все в их конторе, одетого в гражданку, подполковник бросил:

— Скажи спасибо Ельцину, что ты за провал Копыловых отделался легким испугом. В другое время так бы с рук не сошло. У тебя, кстати, запасной аэродром подготовлен?

— Вы о чем, Нил Палыч? — По прошествии реабилитационного периода Петр уже позволял себе иногда подобные фамильярности.

— Ну так сокращение шагает по спецслужбам. Начали с генералов и полковников, скоро и до капитанов доберутся.

— Я как-то не думал об этом, — не совсем искренне признался Зацепин.

— А ты подумай. Сейчас коммерческие структуры нашего брата знаешь как растаскивают. А что, языками владеем, аналитический склад ума, кое-какие психологические навыки, не говоря о физической спецподготовке.

— А присяга?

— Ты еще кодекс строителя коммунизма вспомни, — криво осклабился подполковник. — Как там твой малолетний протеже поживает? Предлагаю не портить мальчишке жизнь и в нормальный интернат перевести.

— Это приказ?

— Я уже, знаешь, со вчерашнего дня ни над кем не приказчик. Просто старческое брюзжание. Ну все, чего сидишь? Ступай. Мне еще тайные схроны достать нужно.

Капитан встал и направился к выходу. Возле двери остановился, с сомнением глядя на шефа.

— Все нормально. Стреляться точно не буду. Иди! — угадал его опасение Шелех.

Да, продолжение службы получилось не совсем таким, как рассчитывал Петр. Сведения, полученные о судьбе Исабель, казалось, сняли с него последние претензии. Впору было снова надеяться на выезд за кордон. И вот на тебе!