Книга О личной жизни забыть, страница 60 – Евгений Таганов

Едва все успокоилось, как из райотдела Владимирской области в интернат пришла милицейская телега на Копылова. И классный руководитель зачитал ее с некоторыми купюрами перед всем классом. Предполагалось, что такая публичность должна пристыдить воспитанника перед товарищами за его недостойное поведение. Вышло же прямо наоборот.

— А какие телесные повреждения он им нанес? — нетерпеливо, еще не дослушав все до конца, выкрикнул Хазин.

— Что это такое «неприязненные отношения»? Кто первым драку начал? — обратился за разъяснениями еще кто-то из одноклассников.

— Алекс, а тебя хоть в ментовку свозили? — с затаенной завистью поинтересовался третий.

Классный руководитель едва сумел подавить общую веселость класса.

Этим, однако, дело не кончилось. Шебутной 10 «А», ныне уже 11 «А», в котором Копылов был по-прежнему за своего, проведал про полную версию милицейской телеги, где имелось и про повреждения, и про возраст братьев Кондратьевых. Немедленно позвали сына полка к себе на ковер в спортзал и потребовали более детального отчета. Заодно принесли две видеокамеры с тем, чтобы Алекс еще и показал свое ноу-хау на двух добровольцах. Копылов показал, и пленка с его имитацией ивантеевской драки навсегда легла в анналы «янычарского лицея». Правда, после самого следственного эксперимента мнения зрителей разделились надвое: одни считали, что хватать за волосы слишком по-бабьи, лучше более честная драка, другие доказывали, что это был самый рациональный выход из положения и плевать на честность, если двое напали на тебя одного.

Словом, Алекс опять прославился на весь интернат. Классный руководитель даже потребовал от директора исключить Копылова из школы. Вадим Вадимыч, к неудовольствию его и других учителей, отказался это делать. Его нерешительности способствовал как раз тот желтенький чип, который директор уже успел передать по назначению. Ситуация с этим чипом была стольщекотливая, что Вадим Вадимыч не мог сказать о нем ни учителям, ни даже куратору малолетнего хулигана.

Поздно ночью Даниловна осторожно вошла в мальчиковую спальню и слегка коснулась плеча Алекса. Тот сразу открыл глаза и вопросительно посмотрел на нее. Она приложила палец к губам и жестом позвала его за собой.

Вид у Даниловны был торжественный и таинственный. В пику этому виду он повел себя максимально простецки и расхлябанно, даже не стал джинсы надевать, так в одних трусах за ней и поплелся.

Они поднялись по лестничной клетке на самый верх и остановились у закрытой двери, ведущей на чердак.

— Я хочу с тобой кое о чем договориться.

— Ну? — Алекс едва подавил в себе раздражение.

— Чтобы у нас всегда была возможность встретиться. Ты бы хотел этого?

Он удивился:

— Чтобы встретиться?

— Чтобы никакие запреты не могли нам помешать увидеться друг с другом, — горячо объяснила она.

— А кто будет запрещать?

— Тебе скажут забыть обо всех прежних знакомых, и ты забудешь. Это наша плата за будущую большую жизнь.

— А с чего ты решила, что она будет большой? — спрятался он за привычной насмешливостью. — Я точно в спецслужбы работать не пойду.

— Запомни наш день и час. Каждое пятое число нечетного месяца в четыре пятнадцать дня я буду тебя ждать в Камергерском переулке напротив МХАТа Чехова, — веско проговорила Даниловна. — Запомнил?