Книга Капля духов в открытую рану, страница 108 – Катя Качур

– Мы учились вместе, в детстве. Так, навеяло…

– Пошли к тебе. – Рэйф Файнс отхлебнул глинтвейна и начал оттаивать, розовея от ушей к носу.

– Не, я тебя не потяну. У меня дочь немногим младше, не поймет. Да и не умею я. Мне отец нужен, а не сыночек.

– Так твоим отцам уже к шестидесяти? Им только утку подносить. Надо менять репертуар.

– Ты прав. Оставь телефон, созрею – позвоню. – Ася положила в книжку официанта деньги за двоих и, потрепав его по щеке, вышла.

Спустя неделю Юлька через десятые руки предложила ей работу в пиар-агентстве. Нужно было писать заказчикам тексты для брошюр, презентаций, листовок и заполнять новостями сайты. Зарплата была меньше, чем Рэйф Файнс зарабатывал за три дня на Арбате, но прерванная запись в трудовой книжке для сорокапятилетней женщины была еще более унизительной. Ася сидела в почтенном здании восемнадцатого века на Воздвиженке. От обнаженной кладки из красного кирпича веяло холодом и пахло сыростью, но сводчатые арки и толстые стены, для которых и артиллерийский снаряд был бы плевком, рождали в ней исторический трепет. В перерывах между работой она, воткнув наушники, расшифровала многочасовые записи Дарьи Сергеевны. Преодолеть свою обиду на эту женщину было тяжело. Ася пыталась быть беспристрастной. Радовало только то, что ей не требовалось ничего сочинять – просто скрупулезно, переводя на литературный язык, вплести все обрывочные нити ее повествования в единый гладкий клубочек. Она пожалела, что не обговорила с Сайгонским гонорар. Работа была кропотливой и муторной, отнимающей все свободное время. Поначалу мысль о том, чтобы встретиться со Славочкой, ее даже не посещала. Но как-то, увидев на Тверском бульваре огромный билборд с анонсом его концерта в Кремлевском дворце, она решила проверить себя на прочность. Самый дешевый билет на официальном сайте стоил шесть тысяч рублей. Это была цена почти полного флакона «Килиана» на вторичном рынке. Черные и белые прямоугольные пузырьки с рококо-лепниной на боковинах уже строились шеренгой на ее полке, но вот «Амбер уд» из удовой линейки пока еще был вожделен. Она больше месяца носила в себе ощущение коньячно-древесного сплава, предвкушала, как килиановский флакон в черном фраке с золотой табличкой встанет в череду таких же молчаливых воинов ее коллекции, займет свое место и… будет забыт. Ибо, заполучив желаемое, Ася теряла к нему интерес. Ее охотничий коллекционный азарт никогда не был удовлетворен. Вечно голод на новые ольфакторные ощущения оставался единственным мотивом, который побуждал двигаться, зарабатывать и в целом казаться живой. Итак, Славочка против Килиана. Это была серьезная задачка.

– Послушай, ну я не знаю, что за мужик твой амберуд, какой оргазм ты от него испытываешь, но если ты не обновишь свои ощущения от этогоскрипача, то будешь жалеть об этом всю жизнь, – говорила ей камчатская Ирка. Ее густой голос по громкой связи наполнял салон Асиной машины и просачивался сквозь приоткрытые окна наружу вялотекущего проспекта Мира.

– Боюсь, опять себе его придумаю и буду вести с ним, вымышленным, бесконечный диалог. А «Амбер уд» – он живой, он существует. Можно в любой момент припасть к флакону и коротко, но железно кончить. Да, черт, куда ж ты лезешь! – отвечала Ася в раздумьях, меняя полосу в плотном потоке.