Книга Капля духов в открытую рану, страница 116 – Катя Качур

Очнулась Ася, когда в палату привезли красивую и немолодую женщину, возле которой тетеревом хлопотал муж. Она оказалась актрисой московского муниципального театра, тоже долгие годы мучилась с позвоночником. Артистка была немногословна, но обладала удивительным для вынужденного соседства качеством – не храпела.

Операция длилась около шести часов. Наркоз вырвал Асю из этого времени навсегда. Она запомнила себя голой, в прозрачной одноразовой пижаме, дрожащей от холода и от раскаленной иглы, которую вводили в позвоночник. Очнулась уже в палате, тоже трясущейся в ознобе. Артистка укрывала ее вторым одеялом. Соседку оперировали следом, и тренированное профессией лицо изображало отрешенность и принятие. «Как красиво», – подумала Ася, вспомнив свое отражение в каком-то металлическом баллоне, мимо которого ее везли в операционную: это было лицо кролика в искажении самовара – с крупным долгим носом, редуцированным подбородком и испуганными и молящими глазами. «Вот поэтому возле нее до сих пор и воркует муж, – заключила Ася. – Главное – оставаться красивой, даже когда тебя везут на плаху». Как выяснилось позже, муж был четвертый, но это толькодоказывало правоту выдвинутой гипотезы. На следующий день Асе подарили небольшой пластиковый контейнер, в котором плавало нечто похожее на вытекший при варке куриный белок. Это был ее несчастный диск, измученный жизнью, годами посылавший в мозг сигналы о спасении.

– Теперь боль пройдет? – спросила она старую медсестру, меняющую бутылку в стойке для капельницы.

– Да что ты. Теперь-то она только и начнется. – Сестра была старой школы, приглашенная в коммерческую клинику по блату. Она так и не научилась улыбаться пациентам.

При выписке Асе огласили подписанную ею сумму. Это была ее зарплата за год. На двадцати листах в аккуратной папочке мелким шрифтом были перечислены все манипуляции с указанием стоимости. «Измерение температуры – 300 рублей 12 раз», – выхватила Ася строку из списка. «Замена купюр в Сбербанке – 500 рублей».

– Не забыли, – усмехнулась она и достала все свои кредитки.

– Вы можете оплатить счет в течение трех дней, – улыбнулась девушка, специально зашедшая в палату с терминалом для банковских карт.

– Я так и сделаю.

Ася заказала такси. Накануне она позвонила Никусе и попросила вызвать на выписку Нехорошева. Но Ника грустно ответила:

– Мам, он сказал, что занят. Пишет программу. Давай я приеду.

– Нет, школу пропускать не надо. Подхватишь меня у подъезда.

Крупный русский таксист в смердящих кроссовках «Адидас» (Ася вспомнила продавца «Де ля нуи №2») зашел на ресепшн клиники и бухнул басом: «Кто вызывал на ВДНХ?»

– Я, – отозвалась Ася, полулежавшая на диванчике. – Помогите мне сесть в машину.

Девушка за стойкой, которая приходила в палату с терминалом, взглянула на нее и отвела заблестевшие слезами глаза.

– Ничего, – подмигнула ей Ася, перехватив взгляд. – Просто все работают, никто не может подъехать. Ничего.

Водитель по-мужлански обхватил ее за талию, и они, долго спускаясь по ступенькам, доковыляли до разбитой «Шкоды». Таксист захлопнул дверь, и запах от кроссовок внутри салона уплотнился настолько, что воздух можно было резать ножом на куски. Водила оказался болтуном и всю дорогу через пробки рассказывал Асе о своих болячках. Она молчала, сжимая зубы при каждом торможении-разгоне.