Онлайн книга «Капля духов в открытую рану»
|
– Девочка, ну они же растащили деньги, они сделали свой выбор. Успокойся, забудь об этом. – Надо узнать, кто их растащил! – Ася тяжело дышала. – Надо начать расследование! Я пойду к руководству и хочу, чтобы ты меня поддержал. – Какое расследование, ты в своем уме? – возмутился Нехорошев. – Никуда ты не пойдешь, и поддерживать тебя я не буду. – Пойду. – Хочешь, чтобы на нервах случился выкидыш, чтобы наш ребенок родился дебилом? – Тогда пойди сам! – Ася, ты все сделала, чтобы за этим материалом следила вся страна. Чтобы мамы с папами начали читать детям книге о войне, чтобы их чада захотели пойти навоенный фильм, чтобы они отказались от бутылки колы и сдали свои карманные деньги на памятник погибшим. А теперь ты хочешь всем сообщить, что благое дело превратилось в историю о расхищении денег? Хочешь очернить святое? Тебе просто нужно отвести последний майский эфир, рассказать, как жители несказанно рады памятнику, и уйти в декрет. Все остальное – не твое дело. Ася рыдала, ей было нестерпимо стыдно. Она больше не ездила в Протуркино. Двумя неделями позже Орешников лично поехал устанавливать свой шедевр, взяв одного лишь оператора. Отсматривая запись на бетакаме[20], Ася с удивлением увидела крупные планы тех людей, которые еще недавно готовы были порвать ее на куски. Они казались вдохновенными, у некоторых текли по щекам слезы. На общаке[21]было видно, как мужик в резиновых сапогах с почтением трясет руку тогдашнему водиле. – Черт знает что, – сказала она вполголоса. – Чем дольше живу, тем меньше понимаю этот мир. А через неделю после Девятого мая Асе передали заметку в «Комсомольской правде» Вологодской области: «Журналистка и ведущая Анастасия Кречетова присвоила деньги протуркинцев – так говорят местные жители, которые собирали средства на памятник». – Если канал не напишет официальное опровержение, я подам заявление об увольнении! – рыдала Ася в кабинете руководства. Пухлый директор гладил ее по голове. – Конечно, Настя, тебе нужно успокоиться. Впереди – главное событие в твоей жизни. Иди и рожай, мы разберемся. «Комсомолка» местного разлива извинится как миленькая. Корреспондента, перевравшего факты, заставим уволить, протуркинцам перекроем газ. – У них и так в школе нет отопления. – Ася всхлипывала. – Забудь о них. Знаешь поговорку «Не делай добра, не получишь зла». – В чем добро, Вячеслав Палыч? Им на хрен сперлась наша акция, они не получили денег… Или получили, но не они… – Слушай, про них рассказали, об их существовании напомнили, к ним потянулись благотворительные организации, им на халяву воздвиг скульптуру Орешников. Теперь к ним будут возить экскурсии… Разве мало для Задрищенска с численностью населения в пятьсот человек? – А деньги-то где? – Да я откуда знаю? Иди рожай… Придешь – поручу тебе новую программу. Было больно, схватки выкручивали бедра, врач еще не подъехал. Легкий наркоз, который по каплям входил в Асину вену, оживлял в сознаниикакой-то бессмысленный мусор. Вот молодой Градский на обложке журнала «Огонек». Красивущий оператор, с черным лицом и синими глазами, в каске и с камерой в руке вылезает из угольной шахты. Белые зубы слепят, словно прожекторы. 1970 год. – Хорош, чертяка! Попасть на обложку глянца дорогого стоит! |