Книга Еретики, страница 30 – Максим Кабир

Скворцов рассмеялся.

— Проняло? Я уж думал, ты коней двинула.

— Каких коней? Их солдаты забрали. Дяденька, такое небо красивое.

— Красивое, — согласился Скворцов, посмеиваясь.

Монахиня сделала решетку из пальцев и сквозь нее любовалась барашками облаков.

— Это Боженька создал.

— Нет никакого бога.

— Может, и нет. — Монахиня перевела взгляд на сидящего рядышком красноармейца. — А вы женаты?

— Холостой…

— А я красивая?

Сердце Скворцова екнуло.

— Очень.

— Кто меня создал, дяденька?

— Мама с папкой.

Монахиня подтянула к себе колени и избавилась от растоптанных башмаков. Выпрямила ногу, крошечными пальчиками погладила отдыхающего козла по хребту. Животное скосило глаз и тряхнуло бородой.

— Вашего Бога зовут Ленин? — спросила сестра Сергия простодушно.

— Ленин — не бог. — Скворцов очарованно, захмелело смотрел на босую ножку, точеную ступню. — Ленин — обычный человек. Просто очень умный.

— А я глупая, — призналась сестра Сергия. — Вы бы могли такую глупую полюбить?

— Я уже люблю, — сипло проговорил Скворцов.

— Нет! Так не любят. Вы должны меня по-настоящему полюбить. Как рогатый жених.

— Рогатый жених?

Монашка оторвала от земли бедра и задрала подрясник. Нижнего белья она не носила.

Мысли вышибло из головы Скворцова. Он смотрел ошарашенно на чудо: стройные ноги и девичий лобок, почему-то лишенный волос, гладкий, как речной камушек, и на пухлое бесстыдство под лобком.

— Полюбите меня, — попросила сестра Сергия и прикусила нижнюю губу.

Скворцов взвился. Дернул ремень, кинулся к бутылке и сделал несколько глотков, уронил ее, снова завозился со штанами. Монашка, хихикая, отталкиваясь от земли, покатилась к дереву. Мелькали маленькие наливные ягодицы. Травинки липли к белой плоти. Скворцов застонал от яростного желания, расстегнул штаны и упал на колени, неловко следуя туда, куда указывал его ноющий член.

— Не так! — Сестра Сергия встала на четвереньки. Ее глаза сверкали. — Мэ-э-э-э, — заблеяла она и боднула макушкой в живот красноармейцу. При этом восставшее естество коснулось ее носа. — Надо лечь, понимаете?

— Так? — Скворцов опустился на траву.

— А я буду сверху…

— Кто тебя такому научил?

— Та, кто ходит по звездам. — Сестра Сергия рванула гимнастерку Скворцова, обнажая волосатую грудь. Заурчала, изучая пылающими глазами хитросплетение рубцов. Пальцы заскользили по коже, читая азбуку войн, и остановились на свежем шраме правее пупка.

— Больно?

— Нет…

Монашка убрала руку, но лишь затем, чтобы вложить в себя пышущий жаром мужской орган. Огонь к огню. Скворцову почудилось, он лопнет, как пыльный пузырь. В жилах растекалась магма. Монашка мяла поджарый живот красноармейца и умело двигалась на нем. Ангельское личико словно закрыла прозрачная маска, демоническая личина.

— Йя… — выдохнула сестра Сергия. — Йя, Шуб-Ниггурат, йя…

Палец надавил, пронзая ногтем рубец, и погрузился в кишечник Скворцова. Боль ослепила. Сквозь пламя в глазах ошеломленный Скворцов увидел дьявольскую ухмылку на полных губах безумной монашки. Его член, зажатый в шелковистых тисках, выплескивал семя. Разум не мог осмыслить происходящее с организмом.

Скворцов сбросил с себя монашку. Кровь струилась из раны, окрашивая в багровый вянущий член. В черепе разрывались снаряды.

— Что-то не так, любимый?