Онлайн книга «Еретики»
|
Псы на гравюре разевали пасти, всадники замахивались копьями и мечами, лошади выпускали пар из ноздрей. Не то, что Шольц искал, но он безусловно купит у Мессера книжицу — в придачу к основному блюду. — И эта запись. — Ноготь царапнул конверт без опознавательных знаков. — Ческе-Будеёвице, тысяча девятьсот восемнадцатый. Ансамбль «Кляйн, Клаус, Водрачек и Кроужилов». Единственное сохранившееся исполнение «Дикой охоты». Слушая музыку, помните, что она была сочинена за двести десять лет до «Фантастической симфонии» Берлиоза и сто девяносто семь лет до рождения Вагнера. — Сколько? — Шольц вынул кошелек и хмыкнул, услышав сумму. Зарабатывая такие деньжищи, Мессер мог бы обновить гардероб. — Приятно было… — Это не все, — перебил Шольц старика. — Не все, герр Ханке? — Мне нужен рожок, который использовал Фальк на премьере. — О… Глаза за толстыми линзами засверкали пуще прежнего. Шольц, уловив посторонний взгляд, покосился на окно, но никого не обнаружил. — Герр Ханке, — виновато произнес Мессер. — Я — торговец, а не волшебник. Легче достать рог Роланда или «Некрономикон», чем вещь, которую в последний раз видели в начале семнадцатого века… — Вам известно, что это не так. Рожок Фалька — или, иначе, рожок Тиндала — был куплен Игорем Соколовым в Восточном Берлине в пятидесятом году. — …и пропал где-то в архиве «Штази». — Ничто не пропадает бесследно! — Шольц резко встал. И лишь спустя мгновение понял, что произнес эту фразу на родном языке, на языке сиротских домов и ненавистной приемной семьи; на языке, которым не пользовался много лет. — Кто вы? — спросил Мессер, пятясь; его глаза горели в неверном свете лампы — жадный, а вовсе не испуганный огонь. — Моя фамилия… фамилия, которую мне дали при рождении, — Соколов. — Шольц устало оперся о стол. — Игорь Игоревич Соколов. — Боже, — выдохнул Мессер. — Вы… — Я был там. — Шольц сверлил взглядом гравюру с всадниками и псами. — На Глинкаштрассе, когда отец убил и расчленил мою маму. Мне было пять, и я помню, каким красным все было. Кухня и мама. К тому моменту, как соседи вызвали полицию, он пропал. Говорили, сбежал в Западный Берлин. — Мне жаль, — сказал Мессер. — Ваш отец был выдающимся исследователем. — Он был маньяком, — процедил Шольц. — Порой это взаимосвязанные вещи. — Старик поскреб ногтями подбородок и сказал задумчиво: — В СССР приходится скрывать свою родословную. Особенно если собираешься получить разрешение на выезд за рубеж. Предки Соколова были обрусевшими немцами, я не ошибаюсь? Сокол — это русское название хищной птицы, известной нам, как falke. Ваш отец так увлекался Августом Фальком, потому что Фальк был его прямым предком. — Полагаю, он перестал отличать себя от Фалька. Как и Фальк, он убил жену… — Но пощадил сына… — Как и Фальк, избежал наказания. — Если это действительно был он. У Шольца сперло в горле. — О чем вы? — Только слухи. Бытует версия, что на самом деле супругу Августа Фалька убило то, что случайно или намеренно призвал мадригал с охотничьим рожком в финале. Дикая охота, гончие Тиндала. На той кухне… — Голос старика завибрировал, будто от эротического возбуждения. — …ваш отец был один? Ему… никто не помогал? — Довольно! — Шольц сгреб со стола покупки. — Я здесь не ради разговоров о Старых Богах. |