Книга Еретики, страница 76 – Максим Кабир

Уланов вынимает из портфеля предмет, заканчивающийся острым клювом.

В параллельной вселенной он штурмует пик Страданий, вколачивая во мрак ледоруб, проходя веревку за веревкой. Над кварцевыми поясами возникают фантомные оленьи рога, сотканные из света: пучки и вилки электрических разрядов. Ночью порыв ветра вырвал крепежи и смел палатку в километровую пропасть. На восьмитысячной высоте спички отказываются гореть.

Уланов перебирается через трещину, через разрушенные скалы, осыпи, гребни, сражается со стихией. На пологом склоне ветер сбивает с ног. Он падает, но начинает ползти, цепляясь скрюченными пальцами за камни.

Вершина близко.

«Давай», — велит тень.

Уланов подходит к незнакомому мужчине и замахивается ледорубом.

Спустя два часа новостной диктор «Би-би-си» сообщает со ссылкой на Рейтер, что у Мавзолея психопат с ледорубом атаковал прохожих; три человека мертвы, четверо получили ранения разной степени тяжести.

«Волга» примчала на Лобное место со стороны Москворецкого моста. Милиция и парни из оперотряда уже уложили безумца лицом в брусчатку. Вокруг течет кровь, красная, как знамя в финале «Броненосца “Потемкина”». Мертвецы распластались на мостовой.

Стонут раненые. Женщины визжат. Сотрудники в штатском отбирают камеры у туристов, пытающихся фотографировать, и жмут толпу к Кремлю.

Мелькает корочка. Милиционеры отступают, безумца в наручниках — солидно избитого при задержании (мало, мало! — кричит растрепанная пенсионерка) — засовывают на заднее сиденье. Машина рвет через Куйбышево, пропускает Лубянку и выруливает на Пушкинскую.

Нанося удары, Уланов повторял одно и то же слово.

Ксаотис.

Аркаша дежурит у окна, поджидая дядю Диму.

— Да придет твой альпинист, никуда не денется, — ворчит мама, когда он отказывается от обеда, даже от излюбленного какао-порошка «Золотой ярлык». — Вечером к нему заскочишь.

— Я просто не голоден, — говорит Аркаша, и это правда. С тех пор как он подобрал вещь, оброненную соседом, аппетит начисто пропал.

На подоконнике перед Аркашей лежит тетрадь. К разлинованным страницам приклеены вырезки из журналов, фотографии покорителей вершин: Мориса Эрцога, Тенцинга Норгея, Эдмунда Хиллари. И фото улыбающегося дяди Димы, героя с пятого этажа, там тоже есть. Дядя Дима пускает Аркашу к себе домой посмотреть на цветном телевизоре мультики или венгерский многосерийный фильм про капитана Тенкеша и угощает чаем с краковской колбасой. Они часто говорят об экспедициях.

Уже полгода Аркаша одержим горами. Он заносит в тетрадь данные, записывает магические слова: Джомолунгма, Чогори, Лхоцзе, Канченджанга, Аннапурна, Манаслу. Названия — словно имена Старых Богов.

Аркаша обязательно побывает в горах, покорит не одну. Пик Победы, пик Ленина, пик Страданий…

Аркаша воровато озирается и достает из кармана предмет, который ему нужно вернуть дяде Диме. Это статуэтка двадцати сантиметров высотой, прохладный, очень гладкий камень, серый, в крапинках. Касаться его так приятно, от этого мурашки бегут по спине, поджимаются яички и твердеет в трусах. Пока мальчик водит пальцем по совершенным формам, голову наполняют дивные образы.

В руках Аркаши — примитивная кукла. Вместо ног — юбка в пол, вместо рук — шарики, как у неваляшки Котовского завода пластмасс. Выше юбки — тонкая талия, округлости грудей. У нее нет лица, а голову венчают странные зазубренные рога.