Онлайн книга «Гидра»
|
Галя прибавила скорость и покосилась на деревья. Шоггот мчал по кромке леса, почти параллельно с ней. Черная тень, сливающаяся с подлеском. Мотоцикл вскарабкался на пологий взлобок. «Давай, дорогой, еще немного». Немного до чего? До смерти? Твердая почва сменилась вязкой жижицей. Комары взвились над рыжей травой. Галя рулила, ища проход на сушу, но земля под марью становилась все мягче. «Ковровец» сбился с упругого ритма, издал хлопок, зажужжал. Галины ноги погрузились в лужу. Мотор заглох и больше не отвечал на призывы очнуться. С колотящимся сердцем Галя спрыгнула с мотоцикла, и он завалился на бок. В свете фары кружился таежный гнус. Галя посмотрела по сторонам. Темное небо над темным зловещим болотом. Кочки – как могильные насыпи. На одной из них, в десятке метров от добычи, восседал шоггот. Он напомнил нефритовую статуэтку Ктулху, которую Галя видела в Государственном историческом музее. Красноармейцы забрали божка из бункера Гиммлера в разрушенном Берлине. Неведомый скульптор изобразил крылатого бога, сидящего на корточках. Миниатюрная статуя производила впечатление гигантского обелиска. У Гали не было ни ружья, ни даже камней вокруг, чтобы обороняться. Она сорвала очки и побежала по топи. Тень отделилась от кочки, бесшумно обогнула жертву и замерла впереди. Галя побежала в другую сторону. Шоггот, забавляясь, обогнал ее и припал к траве, наблюдая. Был ли он разумен? Имел ли врагов в том страшном мире, который его породил? Галя замедлила шаг, вымотанная. Ноги подгибались. – Что смотришь? – крикнула она. – Девчонку сожрать удумал, слабак? Шоггот наклонил голову, прислушиваясь. Щупальца поджались к пасти. – Чего ты ждешь?? – Галя топнула, разбрызгивая бурую воду. Пришло осознание скорой гибели. Надоело бегать. Она лишь надеялась, что Глебу удалось уйти от преследования, что он сейчас в Рубежке, звонит на материк. И пускай чертову стройку сотрут с лица земли! Галя хлюпнула носом. На благополучно проваленном приемном экзамене в «Щепку» она декламировала «Слово о полку Игореве». Слова сами собой полились из Гали. Будто стихи могли обезболить или помочь смириться с неизбежным. – Обернусь я, бедная, кукушкой, по Дунаю-речке полечу и рукав с бобровою опушкой, наклонясь, в Каяле омочу. Шоггот не шевелился. Наверняка ему не читали раньше стихов. Точно не «Плач Ярославны». – Возлелей же князя, господине, сохрани на дальней стороне, чтоб забыла слезы я отныне, чтобы жив вернулся он ко мне! Белые огоньки зажглись над Ямой. Шоггот задрал к звездам кишащую щупальцами голову и весь вытянулся. Забыв следующий катрен, Галя вернулась к началу стихотворения: – Над широким берегом Дуная, над великой Галицкой землей… Шоггот сорвался с места и побежал… прочь от Гали. Открыв рот, она смотрела, как монстр растворяется в ночи. Недоверчивая улыбка тронула губы: неужели спаслась? Но как? Стихами? Или у шоггота возникли неотложные дела? Решив, что дважды судьба не будет к ней так благосклонна и во тьме могут бродить соплеменники твари, Галя пошлепала по траве. Побег от хищника привел ее обратно, почти в ту же точку, из которой лесовоз стартовал. Нужно найти укрытие, и это точно не лагерь с трупами. А избушка Бабы-яги? Отшельница живет где-то здесь… Галя прислушалась. Ей не померещилось: рядом ехал автомобиль. Судя по звукам, не лесовоз лэповцев. Но вдруг друзья уже добрались до поселка, взяли машину и отправились на поиски Гали? Или это охотники, или лесник… Не могла она спастись от клыков шоггота лишь для того, чтобы через пять минут попасться юерам… |