Онлайн книга «Гидра»
|
Галя отвернулась от пропасти. Лэповцы вылупились на нее как на чудо. Как посетители Лувра – на Венеру Милосскую. Забыли про сварочные аппараты, кабели и восьмиметровые лиственные комли и любовались ею, пока она витала в небесах – и плыла в море. Пойманные на горячем, засуетились вокруг буровых станков и переносных электростанций. Вася Слюсарев отдавал команды, работа ладилась… Сегодня Галя убежала от Мусы – посмотреть, как ребята устанавливают столбы на возвышенности, монтируют одну анкерную опору за другой. Линейщики кантовали сваи, стучали топорами близнецы Терлецкие, готовил орудие бурильщик Церцвадзе. Припекало солнышко, звено разоблачилось, сбросило в траву верхнюю одежду. Таежное лето быстротечно – а как они справляются в минус сорок? Памятник им нужен; впрочем, на черта памятник Церцвадзе или Слюсареву? Им бы горячих щей, лепешек с костра, чаю, рецепт которого поведал Гале котловой: заварку сперва поджарить с еловыми шишками… Муса научил мастерить коптильню и правильно готовить дичь. Нет, Кешу можно только поблагодарить за организацию гастролей. Галя бросила еще один взгляд вниз, на рождающий беспокойство поселок. Металлоконструкции складывались в скелет доисторического монстра, а трубы валялись на берегу, как отрезанные конечности. Фальшивыми были застолья у Ярцева. Фальшью попахивала и вся стройка. Сколько в мире подделок. Липовых чувств, липовых мужчин, лживых клятв… Галя не собиралась думать о бывшем, но в памяти всплыл эпизод из прошлой жизни. Они с Кешей гуляли по набережной Москвы-реки. Только познакомились, он очаровал манерами, заботой, интеллектом. Асфальт блестел, умытый поливочными машинами, по широкому проспекту катили автомобили и троллейбусы, ворковали голуби, новые дома в стиле сталинского ампира сулили счастье жильцам. Пахло азотом и сиренью. В дымке угадывались фантастические очертания памятника Третьему Интернационалу. Части башни неустанно вращались вокруг собственной оси, у каждой была своя скорость, снизу вверх: оборот за год, за месяц, за день, за час. В верхней полусфере творили московские авангардисты во главе со стариком Малевичем. Студенткой Галя побывала на его выставке и погружала руки во все эти дыры-двери на его холстах. Когда стемнеет, радиомачты вспыхнут огнями, а прожектора спроецируют на облака световой портрет генералиссимуса. – Его собирались построить в Ленинграде, – сказал Кеша, указывая на монументальную башню. – Но ты знаешь, какая там была обстановка после Сдвига. Да и сейчас… Но Гале не хотелось думать о Северной столице, Желтом Короле или мыслящих полипах. Не сегодня. Хотелось быть блаженной дурочкой, каждой своей клеткой признаваться в любви Москве. Хотелось танцевать! Повинуясь порыву, Галя запрыгнула на бетонную тумбу, закружилась, отдавая себя майскому дню. Смущенный Кеша перетаптывался с ноги на ногу. – Перестань. Люди смотрят. – Я вас люблю! – крикнула Галя зевакам. Бабка в косынке покрутила пальцем у виска. Взгляд Гали остановился на девушке, идущей вдоль канала. Галина ровесница, девушка была одета в обноски с чужого плеча. Молодое лицо опухло и посерело от пьянства. Опустившаяся – полная противоположность цветущей Гале. Алкоголичка шевелила губами, что-то бормотала под нос. Правый глаз заплыл. Проходя мимо Гали, она поправила воротник, мелькнула шея, под скулой – полумесяц шрама. Полукровка! |