Книга Гидра, страница 82 – Максим Кабир

– Какие? – нетерпеливо спросила Стешка.

– К нам летит Молотов.

– Какой Молотов?

– Вячеслав Михайлович. Глава правительства. Председатель совмина. Хочет ознакомиться с трудовым подвигом строителей Ахеронской ГЭС.

– Мотыгой по балде – и в яму! – сказала Стешка.

– Не… – протянул Золотарев, откидываясь на спинку стула. На лице заиграла мечтательная улыбка. – С Молотовым так нельзя. Он, считай, второй человек в государстве.

– Ты что удумал, животное?

Золотарев похлопал себя по пузу, увеличившемуся за последнее время.

– Завалялась еще парочка-другая пиявок. Угощу гостя. Заключу с ним пакт.

– Власть, – прошипела Стешка. – Тебе матушка власть дала, больше, чем у Сталина.

– Не больше, ой, не больше. Сан Саныч. – На радостях он обращался к слуге по имени-отчеству. – Будь ты главным, как бы готовился к встрече с товарищем Молотовым?

Ярцев ответил не задумываясь:

– Провести ремонтные и профилактические мероприятия! Проверить технику! Убрать с карты намыва неблагонадежный элемент!

– Голова! Слышишь, Стешка! Цивилизованный подход. А ты: мотыга, мотыга.

– Нужно ускориться, – сказала Стешка. – Не нравится мне, что сюда прут чужаки, а девку ты отпустил в лес.

– И в лесу девка как на ладони, никуда не денется. Близко ли матушка, что ты чуешь?

– Чую, что близко.

– Хорошо. – Золотарев поскоблил ногтями грудь, перечитал телеграмму. – Без дат, – засмеялся, – «без-дат», поняли, га? – затем посерьезнел: – Саныч, возьми трех солдат и шуруй к лэповцам. Приведи ко мне товарища артистку. Кошки-мышки кончились.

Стешка закивала, соглашаясь с решением бригадира.

– А как не пожелает идти? – спросил Ярцев.

Золотарев взял бритву и провел лезвием по воздуху.

– Силой приведи. Только не искалечь. Лэповцев можешь убить, если станут вмешиваться.

– Понял. – Ярцев щелкнул каблуками.

– А потом займись подготовкой. Чтоб цветы в обилии, хороший коньяк. Что там в Кремле пьют? Армянский достань.

– Есть, хозяин.

– Ступай.

Ярцев намеревался исполнить команду, но за стеной зашуршала бумага, и в кабинет вошел встревоженный толстячок. С сильным московским «аканьем» он произнес:

– Вот вы где, Александр Александрович! А я вас в конторе ищу. Здравствуйте, товарищи. – Толстячок – администратор Бубликов – бросил короткий взгляд на Стешку и Золотарева и вновь обратился к Ярцеву: – Первостатейное безобразие, первостатейное! Начнем с того, что меня искусали клопы! Удочку мне так никто и не дал! Кормить перестали еще вчера! И это коммунистическая стройка, товарищи? Это беспредел, товарищи, это беспредел. – Бубликов театрально опустил руки. – Я собран. Я уезжаю. Подожду пароход в Рубежке. Если появится Галина Юрьевна, велите найти меня там. Засим откланиваюсь. Прошу подать машину к дому, в котором я расквартирован. Всего хорошего.

Громко топая, Бубликов вышел из кабинета. Воцарилась звенящая тишина, которая была прервана звериным рыком Золотарева. Сорвавшись с места, опрокинув стул, тазик, коробку с мыльным порошком, Золотарев метнулся вслед за Бубликовым. Загрохотало. Стешка втянула голову в плечи. Подошла к двери и выглянула в коридор.

Золотарев оседлал распластавшегося на полу администратора. Распорол ему глотку и продолжал ковыряться в зияющей ране лезвием, пилить сухожилия и хрящи. Бубликов булькал, слабо суча ногами. Кровь фонтанчиками брызгала на стены.