Книга Гидра, страница 93 – Максим Кабир

– Умная девочка. – Старуха закинула в рот новую порцию табака. – Носитель собирает армию для Гидры. Сборщик превратил в юеров стольника и дьяка, и казаков. Они усмирили восставших и стали приносить богине кровавые жертвы. Царское правительство считало, что они казнят бунтарей. Гидра научила сборщика, как призвать стаю, ее вечно голодных отпрысков. И, конечно, юеры со сборщиком пытались освободить богиню.

– Но у них не вышло, – кивнул Глеб, поглощенный рассказом отшельницы.

– Они не знали, как копать речное дно. А главное, тот, кто пленил Гидру, наложил печать: силы богине вернет жертва. Но жертва особая. Представитель вида, жившего на планете в момент пленения.

– То есть человек не подойдет?

– Только если в его венах течет кровь более древнего существа. – Айта многозначительно посмотрела на Галю. Та побледнела сильнее и интуитивно прижала ладони к горлу, заслоняя шрамы.

– Вот чего не было до Сдвига. – В голосе старухи прозвучали обвиняющие нотки. – Полукровок, слоняющихся по тайге.

– Чем все закончилось? – спросил Глеб.

– Отродья Гидры потерпели неудачу. Посланный местным шаманом воин пробрался в крепость и нашел лишь трупы. Трупы… и чудом выжившего ребенка, девочку, которую он вынес из острога прежде, чем придать то место огню. Это была дочь сборщика. Она выросла и посвятила себя борьбе со злом. Она, а позже – ее дети, внуки, правнуки искали и уничтожали булгунняхи, сжигали сатанинских пиявок.

– Сборщик был вашим предком, – осенило Глеба.

Старуха кивнула.

– На мне прервется род. И это хорошо. Из поколения в поколение мы слабели. Когда-то я сама едва не купилась на уловки Гидры. Земляная сука пролезла в мой мозг, пришлось себя отрезвить. – Старуха хихикнула, растопырила два пальца и свела их, как лезвия ножниц, у своего изувеченного лица. Глеб поморщился.

– Я была плохой хранительницей, – сказала Айта. – Когда в Яму нагрянули строители, я все поняла. Я перелопатила лес, но пропустила один булгуннях. Не сумела помешать Гидре, а она заполучила носителя и юеров. Ее дети снова на воле. Кровь, как и три века назад, удобряет землю и растапливает мерзлый грунт. Они вот-вот достигнут цели.

– И что тогда? – спросил Глеб, холодея.

– Никакая армия не остановит Гидру. Печати, наложенные на нее, дали ей плоть. Но когда печати снимут, плоть обратится в дух и ваши орудия будут бесполезны. Да и как они доставят сюда орудия?

– Но что нам делать? – отчаялась Галя.

Старуха посмотрела на Глеба. От взгляда ледяных глаз ему сделалось не по себе. Показалось, что старуха отворила какую-то дверцу в его черепной коробке и пялится внутрь. Хуже: просунула туда руку и пошарила пальцами.

– Мечтал стать героем? – Мерзкая ухмылка искривила старушечьи губы, вернула отшельнице сходство со средневековыми гравюрами. Это ее видели умирающие от чумы и воины, истекающие кровью на поле брани.

Глеб онемел. В висках стучало: хватит, убирайся из моей головы, старая гадина!

– Будешь героем, – прошелестела Айта. – Живьем или посмертно. – Она стукнула рябым кулачком по подлокотнику и ткнула пальцем в Галю. – Убирайся из тайги, полукровка! Подальше от Матери Гидры, подобру-поздорову уноси шкуру. Гидра, небось, только и думает, что о тебе!

– Мы не уйдем без мальчика, – сказала Галя, удивив Глеба. Что ей, всесоюзной знаменитости, какой-то пацан? Она у Эрмлера снималась, целовалась с Тихоновым, видела Герберта Уэста. Заяц, как и, собственно, он, Глеб, люди – которым она в лучшем случае может оставить автограф…