Книга Никому, страница 41 – Кристина Денисова

– Какого рода?

– Расправа, пожелания смерти в стиле шестиклассников из «Доты». Как-то в офис на мое имя заказали огромную посылку из секс-шопа. В общем, настолько глупые и низкие приемы, что и говорить стыдно. Вначале думал, конкуренты, хоть это так тупо. Потом пришло письмо: если хочешь, чтобы все закончилось, разведись с Эмилией и оставь ее в покое. Тогда я и понял, что это фанатики мне жизнь поганят.

– У вас осталось письмо?

– Нет, я всё удалил.

– И что же вы сделали после письма? Развелись с женой?

– Нет, я пошел к этой Людмиле. Магистру, как они ее называют. Приехал в офис требовать, чтобы она оставила нас в покое. Но я не знал, на что она способна. Прежде чем я успел что-то сказать, она протянула мне толстую папку. Там была вся моя жизнь. И личная, и деловая. Вся подноготная. – Мужчина замялся, не зная, как продолжить. Облизав сухие губы, попросил воды.

– Значит, она вас шантажировала? – продолжил допрос Зотов, когда Мышков выпил стаканзалпом.

– Они действительно следили за каждым моим шагом. Может, частного детектива наняли, не знаю. И покопались в прошлом. Там у меня… – Он вздохнул и цокнул. – В общем, было одно мутное дело в начале карьеры. Если об этом узнают, вся фирма полетит к… Сотни людей останутся без работы. Людмила грозилась, что всё расскажет и я закончу без гроша в кармане. А с Эмилией у нас и так давно не ладилось. Развод, наверное, был неизбежен. Я честно пытался ей помочь, но ничего не мог сделать…

Зотов обдумывал услышанное и собирался задать новый вопрос, как вдруг Мышков продолжил:

– Это не всё. – Он снова облизал губы и съежился. – После того как подал заявление о пропаже Эмилии и Евы, на меня напали. Подстерегли возле гостиницы, схватили и оттащили в переулок, где жестоко избили. Лицо не трогали, только живот. Профессиональная работа. – Марк усмехнулся. – Два крупных парня в капюшонах, но я сразу понял, что это – сектанты. Одного я точно видел тогда у Людмилы. Пока корчился на земле от боли, они сбежали, бросив на земле записку. Отдышавшись, я прочитал: «Никому ни слова, или Ева умрет».

– У вас сохранилась записка?

Мышков достал из кармана смятый листок и кинул на стол. Текст был напечатан кроваво-красным цветом.

– Я пошел к этой Людмиле, – Мышков крепко сжал кулаки, – но дверь никто не открыл. Приходил еще несколько раз, но, кроме криков чертова попугая, ничего не слышал. Черт, если они узнают, что я проболтался, они же не?..

Он не смог договорить фразу, слова застряли в горле. Даже допустить такую мысль было выше его сил.

– Наверное, я был плохим отцом, – в отчаянии проговорил мужчина. – Уделял мало времени Еве, а потом и вовсе оставил. Но это не значит, что не люблю ее! Я надеялся, она переедет ко мне в Швейцарию, когда станет старше. Пойдет в школу, потом в университет. Я обеспечу ей превосходную жизнь. Для этого я и работаю: чтобы моя чудесная малышка ни в чем не нуждалась. – Зажмурившись, он замолчал. На глаза навернулись слезы.

– Что-нибудь еще помните? – Зотов подождал, пока Мышков придет в себя и успокоится, и вернулся к допросу.

– Это всё.

– Хорошо, спасибо, что рассказали. Не волнуйтесь: мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти вашу дочь. Я чувствую, мы уже близко, – сказал Зотов, чтобы успокоить скорее себя, чем отчаявшегосяотца.