Книга Щенок, страница 106 – Крис Ножи

Утром пришлось отправиться на вылазку за лекарствами, Дана обменяла рубли на тенге, купила жаропонижающее, порошки всякие — и когда вернулась, застыла в дверях: Даня стоял, шатаясь, упираясь ладонью в стену, понурив голову — нет сил поднять. «Ты… ушла? Бросила меня?» — спросил с таким страхом в голосе, что у Даны заболело в груди, она тут же ринулась навстречу и подставила плечо, чтобы парень не рухнул. Он навалился весом, прижал к стене, не давая даже пошевелиться, уткнулся лицом в шею, повел носом по линии челюсти, ладонь скользнула к затылку, рот жалил мокрыми поцелуями: «Пожалуйста… Никогда… Больше… Никогда не уходи!»

Дана почувствовала горячую влагу там, где касалась его щека.

Даня плакал.

Потом — дорога, сон в машине и талая вода за грязным стеклом; сон в гостинице у дороги, пробуждение из-за гудка КАМАЗа (чертовы дальнобои), ледяная вода под краном; дорога снова, запах бензина, растворимый кофе 3 в 1 в белом пластиковом стаканчике; холодный пот на висках при виде дорожной полиции, страх в глазах Даны, поцелуй в щеку: «Не бойся, никто тебя не заберет»; я взял свое и свое теперь не отдам, я счастью — зубами в глотку, губами к коже, ладонью в волосы, я ради Даны наелся грязи, я самый сытый вор. Потому что теперь есть утро, тепло от тела, полоска от простыни на спине, поцелуй в плечо, щеку, по линии челюсти, завтрак, объятия до боли в ребрах, признания тоже; теперь домик, неспешность, шепот дождя по крыше и первый гром, и с первым громом ушли снега и зимы кошмары, с первым громом пришла весна и согрела солнцем. Теперь есть Дана — ленивая и тяжелая, с животом, что мяч, об этом Даня даже не мог мечтать — чтобы круглый животик вот так нежить и целовать.

— Так что, любовь моя? — не могу не касаться тебя и руки держать при себе, ладони сами колени гладят, все во мне тянется к твоему, хочет быть в тебе. — Нас обсуждают? Что говорят?

— Щенком назвали, — щебечет она и жмет на его нос, как на кнопку. — Ты не обижайся только…

— Ничего, — он ловит пальцы, целует подушечки, трется щекой о ладонь и жмурится блаженно, совершенно счастливо, как сумасшедший, готовыйхвостом вилять и сидеть у ног. — Ничего.

Я ведь и есть щенок.

Твой щенок.