Книга Пазори, страница 91 – Валерий Горшков

По пути поинтересовался у пары встречных газодобытчиков, куда тот запропастился, но они лишь пожали плечами.

Гена открыл не сразу. Мне пришлось постучать трижды, прежде чем щёлкнули запоры замков. Связной выглянул, как всегда, жуя что-то.

– Чего тебе? – спросил он и отправил в рот остатки шоколадного батоничка.

Обёртка полетела на улицу.

– Где Нойко?

– Приедет скоро, – ответил он и начал закрывать дверь.

Я подставил ногу и не позволил.

– Что ещё? – занервничал Геннадий.

– Кто такой Нойко? – спросил я. – Инженер по бурению сейчас в буровой.

– Сменами они работают, заколебал, – бросил тот и, пнув мою ногу, захлопнул дверь.

Если он не обманывал, и Нойко в деревне действительно не было, у меня появился хороший шанс неспешно обыскать его ритуальный домик. Этим я и решил заняться.

Зажёг свет. Внутри всё так же пахло сосной от дощатого пола. Тлели угли в печи. Стена идолов с моего последнего визита сюда стала болеетёмной. Её снова поливали кровью. Не задерживая взгляд на неказистых фигурках, прошёл вглубь помещения и увидел знакомый мне металлический шкаф с шаманским костюмом Нойко. Был заперт. Где теперь он хранил ключи – я не знал.

В углу стоял резной деревянный посох с клинообразным навершием и без дополнительных украшений. Рядом с ним на полу по-прежнему лежал сигнальный патрон. Подобрав его, сунул в карман, решив позже заглянуть в свой домик и взять ракетницу.

Открыл дверцу первой из двух тумбочек и сразу же повалился на пол. Внутри стоял человеческий череп. Цвет костей говорил об их древности, а поблёскивающие скобы брекетов на челюстях не оставляли сомнений в том, что череп принадлежал Еле.

Но когда Нойко принёс его сюда? У него изначально была голова Конюковой, или же он выкрал её из буровой при обнаружении тел? Брекеты – последнее, что любой ожидал бы увидеть на зубах человека, которому больше сорока тысяч лет. Конечно, инженер хотел скрыть такое явное указание на происхождение останков.

Закрыл дверцу и выдвинул ящик. В нём лежали несколько ложечек, чай, баночка ягод и пакет с листьями морошки. Пачка печенья. Такое себе продуктовое соседство. Только ненормальный стал бы хранить съестное и людские останки рядом. Впрочем, о вменяемости Нойко следовало задуматься уже давно.

Вторая тумбочка состояла из трёх ящиков. Нижний заполнили свёртки с различными благовониями – травами, древесной корой, неизвестного происхождения сушёными комками чего-то всевозможных цветов.

Средний скрывал только прозрачный зип пакет с чем-то телесного цвета. Взял его в руки и вздрогнул. Это были два человеческих пальца. Не кости, а пальцы – с плотью и ногтями. Они даже на ощупь оказались тёплые – точно живые. Обрубленный край фаланг выглядел так, точно их случайно отсекли лопатой. Вместе с ними лежала археологическая бирка.

Прочёл её:

– Пальцы шамана… – проговорил я и ощупал их.

Выглядели как безымянный палец и мизинец. Именно таких не хватало у Нойко. Его что, во время раскопок нашли?

Неожиданно пальцы дрогнули и, шелестя пакетом, сдавили мой указательный. Вскрикнув, с трудом отцепил их, бросил на пол и несколько раз опустил на них задубевшую от низкой температуры подошву ботинок. Послышался хруст.Внутри пакета расплылась кровь. Оставшееся от пальцев месиво медленно стало регенерировать и вновь приобретать привычный вид. Подцепил мерзкий кулёк за уголок и зашвырнул его в буржуйку. Полиэтилен мгновенно растаял на красных углях, а бирка вспыхнула. Кровь зашипела. Захлопнув дверцу, вернулся к тумбочке.