Книга Пазори, страница 89 – Валерий Горшков

– Нельзя, – отрезал я, помня слова самбдорта о его губительном взгляде. – Что с тобой произошло вчера?

– Я услышала голоса… – начала она и запнулась.

Шаман медленно провёл кончиком языка по верхним зубам туда-сюда. Видно, Еле было непривычно без брекетов. Она хмыкнула и потрогала сомкнутые челюсти пальцами.

– Меня позвали мои близкие, и я не могла сопротивляться, – продолжила она. – Тело мне не принадлежало. В тундре я разделась, и меня обнял харп, понёс навстречу свету, как вдруг… Вдруг тьма. Я провалиласьв неё прямо налету и пробила собой землю, вывалившись с её обратной стороны что ли…

Она начала тяжело дышать и снова попыталась встать. Тадебе контролировал дух и опять удержал его.

– Там были растерзанные тела и тадебе в короне из оленьих рогов, – выдохнула Конюкова.

– Нойко? – спросил я. – Он был высокий, в неказистой малице и с чёрным бубном?

– Не знаю, кто он, – качнула головой Еля. – Но у него был тот хар из бивня мамонта, которым мы резались.

– Что он с тобой сделал?

– Схватил за волосы и тем самым харом обезглавил, – просто ответила она. – Странно, но боли я совсем не помню. После этого он взял меня за руку и передал тьме.

– Подожди, как он мог тебя взять за руку? – не понял я. – Ты же была мертва?

– Правильно, – подтвердила она. – Он освободил меня от тела и передал бескрайней тьме. А та уже передала послание. Я должна сказать.

– Что?

– Нюмда, – сказала Конюкова. – Моё слово – «нюмда». Прощайте, Константин.

С этими словами тадебе жадно начал хватать ртом воздух, точно задерживал дыхание всё это время. Он облегчённо провёл руками по лицу и встал.

– Нга забрал её, – сказал шаман. – Он не позволяет говорить больше. Ты узнал, что было нужно?

Я узнал достаточно. Нойко, похоже, действительно действовал в каких-то своих интересах, а вовсе не беспокоился о безопасности людей за пределами Тамбея, и тем более о защите моей команды.

– Вы поможете мне победить другого самбдорта? – попросил я. – Он служит Нга.

– Нет, Нга управляет им, – поправил тадебе. – Это не моё и не твоё дело. Нга и Нум борются вечно, и никто из них никогда не одолеет другого, ведь они одинаково сильны. Даже если сейчас Нга одержит верх, позже всё равно потерпит поражение.

– Вы позволите тьме торжествовать?

Он стянул шапку с запотевшей головы и потёр глаза. Колокольчики на его одеянии мерно позвякивали.

– Почему же, я помогу выиграть свету, – сказал шаман. – Во мне победит Нум, ведь я отказываюсь от злодеяния против другого, пусть и тёмного, человека. А кому внутри себя будешь помогать ты? Чему послужат твои поступки?

Рассуждения шамана казались мне морализаторством. Абстрактными представлениями, далёкими от реальности. В его понимании, добро должно было терпеть и не проявлять силу, ведь схватка сама по себе – тёмное явление. А я стоял перед выбором – дать бой злу, или же смириться с ролью жертвы,добровольно сложить голову.

– Боли во имя добра не бывает, – проговорил тадебе, будто слыша мои размышления. – Дерясь за дружбу, отвергая ради любви и обманывая для справедливости, люди плодят зло. И светлые результаты их трудов навсегда будут окутаны тьмой. Так чего по итогу становится больше – света или тьмы? Одинаково. Поэтому Нум и Нга равносильны. Любое добро стоит на зле, а зло питается добром.