Книга Пазори, страница 87 – Валерий Горшков

– Ну что, дружок, ты или я? – сорвалось с моих губ.

Мы вместе тяжело вздохнули, выпуская густой пар. Страшный выбор я уже сделал, отвечая на вопрос Йико.

Внезапное облегчение в голове позволило забыть случившееся только что, и я, не оборачиваясь, вернулся к главной улице. «Русак» давно увёз выду тана обратно в Салехард. Нойко перебирал груду мусора, оставшуюся от его жилища. Не глядя на него, поспешил в наш домик.

– Еля! – позвал я.

Ответом стало лишь неровное мерцание её ночника-звёздочки на стене в углу. Ощупал пустые кровати и побежал к «Арктике». Но и та была пуста – ни в раскопе, ни в боксах лабораторий Конюковой не нашлось.

Выйдя через главные ворота, я заметил свежие следы, уводящие от буровой куда-то в тундру между столовой и складами, на дверях и окнах которых теперь рыжели металлические решётки.

Снова вернулся в «Арктику» и спустился к телам. Скелетов по-прежнему оставалось семь. И последний, судя по всему, всё же принадлежал Еле, а не Лукерье. Куда же тогда пропала Лука?

– Что ты ощутил, когда сделал это? – поинтересовался шептун.

– Меня словно наполнили силой заново, – ответил я. – Как сосуд водой. Такой прилив энергии с небес. Но за это я будто отдал часть себя.

– И ты решил, что сможешь победить Нга?

Так я не считал. Мне было противно собственное решение, и в то же время я мог оправдать его целью – заботой о семье. Однако я даже не думал, что совершённое позволило бы мне одержать верх над Отцом Семи Смертей. Если Нум не мог его побороть с самого момента сотворения мира, то куда дёргаться мне? Но неподчинение злу в моём положении было лучше несопротивления.

– Я понял, что смогу сохранить себя, – ответил я.

– И как, сохранил? – спросил неизвестный. – Может, понял, что произошло с Конюковой?

– Понял, – сказал я. – И даже сумел поговорить с ней.

Собеседник удовлетворённо хмыкнул и, судя по звуку, даже засуетился по комнате в нетерпении.

– И что же она тебе сказала?

А действительно, что? В памяти присутствовало знание о самом факте нашего с Елей посмертного общения. При этом обстоятельства и результат разговора для меня казались скрытыми.

– Не могу вспомнить, – признался я.

Шептун нервно выдохнул и взял что-то из ящичка. Он присел напротив меня, покряхтел и замер. Тишина начинала затягиваться.

– Что вы делаете? – спросил я.

Вместо ответа я услышал, как неизвестный набрал в лёгкие воздуха, а затем издал звонкую металлическую вибрацию, подобную гортанному пению. Звук повторился и перетёк в незамысловатую мелодию. Музыкальное дыхание заставляло подрагивать всю комнату и гипнотизировало.

Это же был варган! Такой же, как у Нойко. Из-за осознания этого разом пересохло горло, ведь в руках самбдорта варган переставал быть обыкновенным музыкальным инструментом.

Оленеводы разбирали своё становище. На месте одного чума уже чернело пятно очага. От второго остался лишь сложенный из длинных жердей скелет каркаса. С третьего только начали снимать шкуры.

Кто-то осматривал снегоход. Другие запрягали оленей в нарты. Вещи складывали и готовили к перевозке. Всё это происходило без суеты – каждый знал своё дело и машинально повторял совершённые, наверное, уже тысячу раз за путешествия по тундре действия.

Я искал самбдорта, имя которого так и не узнал. Попытался спросить у нескольких кочевников, но тем либо было не до чужеземца, либо они не понимали меня. Пришлось носиться туда-сюда по стремительно тающему кочевью, спотыкаясь об собак, которые, поняв, что я не представляю опасности их хозяевам, начали прыгать вокруг, виляя хвостами и пытаясь ухватить меня за перчатки.