Книга Спаси меня, папа-доктор, страница 23 – Елена Верная

— И что ты думаешь делать? — отец, как всегда, дает сперва высказаться мне.

— Платить ей я не хочу, — да, у меня есть эти деньги. Все же не из бедных. И ту квартиру в хорошем доме, что когда-то нам подарил отец на свадьбу с Лизой, я продал. На часть денег купил студию на окраине, рядом с больницей, остальное положил на свой счет в банк.

— Чем я могу тебе помочь? — отец понимает, что я обратился к нему не за деньгами.

— Я хотел бы попросить Самуила Абрамовича взяться за это дело и чтоб он сотворил чудо, — прошу я одолжить мне юриста семьи. Этот довольно пожилой мужчина, мне кажется, знает все законы во всех сферах и реально может творить чудеса.

— Я сейчас же ему позвоню. Думаю, он не откажет, — отвечает отец. — Но ты тоже держи меня в курсе. И не забудь познакомить меня с внучкой.

— Не забуду, — на губах появляется улыбка. — Спасибо, пап. Я люблю тебя.

— Мы тоже любим тебя, сынок, — от суховатого и скупого на эмоции отца слышать такие слова поистине удивительно. А я же обычно забываю говорить такие простые слова. Но после всего, что произошло сегодня, я делаю себе зарок делать это почаще.

После разговора с отцом появилась хоть какая-то надежда, что Катя не окажется в детском доме. Я-то понимаю, что это было бы временное решение, но и такого стресса для своего ребенка не хочу.

Пока я занимался своими непосредственными обязанностями, рабочий день подошел к концу. Дежурные врачи оставались в больнице, а все остальные, кто работал днем, собирались домой. Я тоже оделся и вышел на улицу, вдохнув морозный воздух. До дома было рукой подать, но я пошел не туда. Я пошел к ближайшему супермаркету. Купил готовый обед и остановился у витрины с куклами. Как-то само собой в корзинку легли эта куколка и пара детских книжечек, и детские пюрешки с творожками. Вышел из магазина и вернулся в больницу. После окончания рабочего дня, когда в ней сновали врачи, сейчас больница казалась пустой и безлюдной. Навевала тоску и напоминала о хрупкости человеческой жизни. Я зашел в детское отделение и прошел в палату к дочери. Стою и смотрю через стеклянную часть двери на девочку. Она сидит и играет в казенные игрушки, а медсестра-сиделка читает книгу, то и дело бросая взгляд на ребенка.

— Пришел проведать дочь? — слышу за спиной голос Михайлова.

— Да, — поворачиваюсь к мужчине. — Так непривычно даже слышать слово «дочь».

— Понимаю, я бы тоже был бы в шоке, — признается заведующий детским отделением. — Может, зайдешь, посмотришь, какой анамнез успели собрать.

— Что-то серьезное? — я сразу напрягся.

— Надо смотреть, конечно, все вместе, но кое-что уже вырисовывается, — Михайлов развернулся и повел меня в свой кабинет. Мы зашли, и мужчина закрыл дверь. Он раскрыл карту Кати и показывает мне. — Анализы, в принципе, неплохие, но надо смотреть ее детскую карту. Но сонливость у ребенка действительно присутствует, тебе не показалось.

— Карту бабушка привезет завтра, — сажусь за стол и внимательно изучаю анализы и все, что успели написать врачи. Здесь они осматривали на совесть, ничего общего со стандартными осмотрами в поликлиниках.

— Это хорошо, — кивает Михайлов. — Я склоняюсь к сотрясению и сильнейшему стрессу. Завтра сделаем снимки, ЭЭГ и все остальное. И если есть что-то, то оставим лечиться обязательно. У меня появилось кое-какое предположение, но мне надо лично понаблюдать за ребенком, — говорит Всеволод Анатольевич задумчиво.