Книга Бывшие. Цыпленочек от босса, страница 25 – Елена Верная

Игорь опустился рядом со мной, глядя на меня с сочувствием и… виной?

– А она же понимает все? – спросил он, стараясь уловить мой взгляд.

– Да, – кивнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Она все понимает. Она очень умная и любознательная девочка. Просто… не говорит. И я ничего не могу с этим сделать.

Я смотрела на Марусю, и сердце сжималось от невыносимой боли. Я так хотела, чтобы она была счастлива, чтобы у нее было все, чего не было у меня. Но я не могла дать ей самого главного – возможности свободно выражать свои мысли и чувства, делиться своими переживаниями, общаться с миром.

Игорь молчал, обдумывая услышанное, словно переваривая тяжелую, горькую пищу. Потом он посмотрел на Марусю, которая все еще рисовала на песке, с каким-то новым, пристальным вниманием.

– Посмотри, как она рисует, – тихо произнес он, словно боялся спугнуть ее.

Я посмотрела туда, куда он указывал. На песке была изображена целая картина: наш покосившийся домик с трубой, из которой валил дым, яркое солнце, кудрявые деревья, разноцветные цветы и две фигурки – мама и дочка, держащиеся за руки. Рисунок был выполнен с поразительной для ее возраста детализацией и выразительностью. В нем чувствовалась какая-то особая теплота и любовь, которая тронула меня до глубины души.

– Она очень талантливая, – прошептала я, не отрывая взгляда от рисунка.

– Да, – согласился Игорь, в его голосе звучала гордость. – Может быть, она выражает себя через рисунок. Может быть, ей просто не нужны слова. Может быть, она видит мир как-то иначе, чем мы.

Я не знала, что и думать. Слова Игоря звучали обнадеживающе, но я не могла отделаться от чувства тревоги. Я все еще боялась, что с Марусей что-то не так, что я что-то упускаю, что я, как мать, не справляюсь со своей задачей.

В тот вечер, когда Игорь ушел, и солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, Маруся подошла ко мне, обняла меня своимималенькими, теплыми ручками и прижалась ко мне щекой.

– Па-па, – произнесла она, и я прекрасно поняла, что она говорит о Игоре.

Я прижала ее к себе, чувствуя, как ее тепло проникает в меня, как исцеляющий бальзам. И слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы надежды. Может быть, Игорь действительно хороший. Может быть, он действительно хочет нам помочь. Может быть, вместе мы сможем справиться со всеми трудностями. Но я все еще боялась. Боялась поверить, боялась надеяться, боялась снова довериться ему. Боялась снова обжечься и остаться одной с разбитым сердцем и сломленной душой. Боялась, что это лишь временное затишье перед новой бурей.

Игорь Новиков.

Я ушел от Арины, будто меня выпотрошили. Слова девочки, ее рисунок – этот наивный, но такой живой кусочек мира, сотканный из любви к матери, терзали меня изнутри. Но еще сильнее давила тревога за Арину. Как она отчаянно цеплялась за эту иллюзию, что все в порядке. Прятала свою боль за показной бравадой, пыталась убедить не только меня, но и себя, что Марусе достаточно ее одной. Но я-то видел, как страх грызет ее изнутри, как она боится признать, что ей нужна помощь. И Марусе тоже.

Нельзя терять времени. Я горел желанием что-то сделать, исправить ситуацию. Уже на следующий день я буквально поднял на уши всех своих знакомых в медицинской сфере. Неврологи, логопеды, детские психологи – я обзванивал, умолял, просил, хватался за любую соломинку. И, словно в ответ на мои молитвы, удача все-таки повернулась ко мне лицом. Старый университетский товарищ, Сашка, теперь специалист высокого класса в нейролингвистики, проникся историей Маруси. Он заверил, что даже в таких запущенных случаях, как этот, есть шанс на прорыв, особенно если начать терапию как можно скорее. У него была целая команда высококлассных специалистов, готовых взяться за это дело. Он говорил с таким энтузиазмом, что во мне загорелась надежда.