Книга Лиля, ты жжёшь!, страница 6 – Катя Морошка

Злобно сжимаю свою мокрую юбку и мысленно проклинаю весь этот день. Сначала инспекция, потом лужа. Ну почему именно сегодня? Почему именно он? Почему у Саши не нашлось других братьев? Да Егор с его попытками помириться и то раздражает меньше. А Вера еще с какого-то перепугу решила, что этот тип моя идеальная пара.

— Извините, мне нужно отойти, — бурчу и снова иду к туалету, а туфли при этом хлюпают, как щупальца осьминога.

Если так пойдет и дальше, я рискую провести в уборной всю свадьбу.

Закончив сушить юбку, обувь, возвращаюсь в зал, разыскиваю стол с табличкой, на которой указано мое имя, и присаживаюсь. А потом взгляд падает на свободное место слева.

“Алексей” — красивым каллиграфическим шрифтом выведено на табличке, и стоит мне начать осознавать, как смачно я попала, Лёша садится рядом.

— Что, обиженка? Высушила..

— Если ты еще хоть что-то скажешь про мое платье, я точно его сниму, а потом тебя в него заверну и вывезу в лес.

— Ого, какая угроза. — хмыкает он. — Или это предложение? А я то думал, ты милая и домашняя девушка.

— А я думала, ты добрый и заботливый. Но, видимо, Вера нас обоих обломала.

— Женщины. Что с вас взять.

Хочу ответить ему, но в этот момент ведущий объявляет начало тостов. Поскольку поздравить молодых я толком не успела, прошу микрофон, и ведущий идет ко мне.

— М-м-м, ты и тост приготовила? — тянет Лёша.

— Приготовила, — фыркаю в его сторону и поднимаюсь. — Про то, как некоторые люди умудряются испортить даже самый прекрасный вечер.

— Звучит интригующе. Я уже жду.

Игнорирую его и принимаю микрофон у ведущего, а после обращаю все свое внимание на семейную пару.

— Вера. Саша. Вы потрясающая пара. Любящая, добрая…

— Честная, — язвительно подсказывает мой сосед.

— Заботливая, — сквозь зубы бросаю в его сторону. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга, и понимаю, что так и выглядит настоящая любовь. Пусть так будет всегда! Глаза горят, а вас окружают только добрые…

— Милые и домашние, — вновь помогает мне Лёша, и я медленно втягиваю носом воздух, вовремя вспомнив, что в руках микрофон и материться в него при гостях не комильфо.

— Поздравляю, ребят!

Гости аплодируют, ход переходит к следующему игроку, а я сажусь на свое место. Несмотря ни на что, поздравить получилось.

— И где было про людей, которые портят праздник? — Лёша наклоняется ко мне.

— Решила, что много чести. А ты что? Не хочешь поздравить брата?

— Не, — смеется он и чешет затылок. — Я тосты плохо говорю.

— Да ну!

— Стеснительный.

— Слабо верится. Мне казалось, за словом ты в карман не лезешь.

— Видишь ли, то, что я могу достать из своего кармана, здесь мало кому понравится.

— Предлагаю на этом оставить карманы в покое, а то потом кошмары сниться начнут. Баклажаны передай.

— Смотри-ка, человеческая просьба, — иронизирует он и передает мне баклажаны, от вида которых едва не выделяется слюна. — Так, глядишь, привыкнешь к моему обществу.

— Привыкну. Как к зубной боли. Когда ноет все, голова гудит, но если прижать посильнее, то вроде жить можно.

— Куда это ты меня прижимать собралась в начале вечера? Пока только про баклажаны речь шла, а ты так с порога.

У него выходит так громко, что гости, сидящие с нами за одним столом, начинают заинтересованно на нас коситься. Но ответить я снова не успеваю, чуть отклоняюсь, когда справа от меня появляется официант и хочет зажечь погасшую на столе свечу.