Книга Сосед! Не грози-ка дочке генерала, страница 14 – Катя Морошка

— Ну, тише, цыпа. Не забывай, где находишься, — хмурит брови он. — Я за такие слова могу еще пятнадцать суток тебе влепить. Посажу к алкашам, у них там историй тоже полная тележка. Или тебя к проституткам лучше?

— Это ты меня еще и проституткой назвать решил?

— Не, зачем, — нагло хмыкает и откидывается на спинку. — Слишком мелко для тебя. У меня ж зрение рентгеновское. Я вашего брата за километр чую. Типичный главарь ОПГ.

— Позвонить мне дай, — выдыхаю и закатываю глаза.

— Ага, разбежался. Чтобы ты своих предупредить успела?

— Да каких, блин, своих?!

Не выдерживаю, вскакиваю и упираюсь ладонями в стол. Пытаюсь выровнять дыхание, которое от его насмешек и угроз стало частым, и зло пилю соседа глазами.

— Трофимов, — орет он, не шевельнув бровью. В дверях тут же появляется голова старшего лейтенанта.

— Да, товарищ капитан.

— Наручники дай. Борзая у нас еще и буйной оказалась.

Послушно передав начальнику наручники, старший лейтенант вновь удаляется, и я так же, как и в прошлый раз, провожаю его глазами, но на этот раз ужасно не хочется, чтобы он уходил.

Рано или поздно папе я все же позвоню, но вот что этот изувер капитан успеет со мной сделать до того, как папа потом его за это казнит…

— Ну что? Будем и дальше на представителя власти голос повышать? — спрашивает он и встает, покручивая в пальцах наручники.

— Не будем.

— Умная цыпа.

— Слышишь, ты… Я тебе не цыпа! — бросаю на него сердитый взгляд, но упираюсь в металлические браслеты и снова сглатываю.

— Сразу видно, первый раз попалась. Иначе бы так не дерзила. Знаешь, сколько таких, как ты, в этих стенах побывало? У-у-у…

Присев на край стола, он обводит глазами допросную и возвращается ко мне. Даже не пытается скрыть самодовольство и, я уверена, не упустит шанс отыграться за все мои пакости.

— Сначала “я ни при чем”, потом “дайте позвонить”. Орут, связями своими грозят… Но когда наручниками к батарее прикуешь, а потом по ребрам уголовным кодексом отходишь, как-то сговорчивее становятся. И уже не “эй, ты”, а “дяденька, простите”. Уважение появляется, понимаешь? У нас тут хоть и не исправительное учреждение, но тоже людей к лучшему меняем.

— Ты что, и меня бить собрался? — спрашиваю, косясь на наручники, которые он демонстративно расстегнул.

— Тебя — нет. Ты же умная. Сама все расскажешь. Да? А я уже потом посмотрю, по какой статье пойдешь. За организацию или за соучастие.

Мне уже совершенно не смешно, да и дерзость всю как ветром сдуло. В глубине души надеюсь, что сосед не совсем козел, и все-таки выслушает, но по косой ухмылке понимаю, что шансов у меня практически нет.

— Не виновата я ни в чем.

— Он сам пришел?

— Сам. И я сама. Только думала, на свидание, а он попросил к брату заехать, сказал, в долг у него брал и отдать что-то нужно было.

— А где взял то, что отдать хотел,не говорил?

— Нет.

— Свел тебя с ним кто?

— Глафира Игнатьевна. Сваха.

— Сваха… Погоняло что ли? Обычно “мамками” называют. Чет я не слышал ничего про Сваху.

— Не погоняло, а профессия. Настоящая сваха.

— Они че, еще существуют что ли? — по-настоящему удивляется капитан, но тут же вспоминает о своей роли и обратно нахмуривается. — Ох-ох-ох… И что ж мне с тобой делать-то…

Оттолкнувшись от стола, он защелкивает пустые наручники и отходит от меня на несколько шагов, потирая подбородок. Задумчивость выглядит показной, и это нисколько не радует. Все-таки решил отыграться.