Книга Сосед! Не грози-ка дочке генерала, страница 29 – Катя Морошка

Делаю вид, что не замечаю, как его рука скользит к моему карману. Он практически незаметно проникает в него с целью вытащить кошелек.

Поднимаю взгляд, смотрю на Жданова и играю бровями. Подаю сигнал. Но по ленивому вздоху понимаю, что это не требовалось. Он и сам все понял.

— А-а-а! — вопит ловкач, дергает руку, которую не так-то просто вытащить из кармана, когда палец зажат мышеловкой.

— Давай-ка я тебе помогу, бедолага, — сочувственно говорит Миша, перегибается через пассажирку рядом и хватает парня за запястье. — И в травму отвезу. А потом беседовать поедешь.

Он раскрывает корочку перед носом воришки, а когда автобус тормозит на остановке, за шкирку выводит его на улицу.

Минут через десять за карманником приезжают ребята, которые в свое время грузили меня в “бобик”. Я предусмотрительно отворачиваюсь, не хочется быть узнанной, в особенности рядом с их капитаном. А после того, как “бобик” уезжает с арестантом, Жданов командует идти домой, благо до дома отсюда всего одна остановка.

Плетусь, не чувствуя ни ног, ни рук. Добрых два часа мы тряслись в автобусах. Уже хочется есть, пить и хотя бы сесть. Еще больше хочется выругаться.

На свой этаж взбираюсь из последних сил, а вот Жданов, напротив, бодр и весел.

— Поздравляю с успешно выполненной миссией, коллега. Генерал повержен, щипач устранен. Дорожки наши теперь расходятся, — однобоко улыбается он, но в противовес своим словам, приближается. — Скучать-то хоть будешь?

— Не надейся даже, — отвечаю и почему-то сглатываю.

А Жданов, как и вчера подходит близко-близко, упирается рукой в мою дверь. Он ведет носом возле моего лица, втягивает запах.

— М-м-м, соляркой пахнешь.

Не выдерживаю и начинаю хохотать. То ли от нервов, то ли и правда смешно. Жданов удовлетворенно лыбится, и когда приступ смеха немного стихает, кладет ладонь мне на затылок и притягивает к себе, целует в губы. Развязно и нагло, под стать своему характеру. Своенравный нахал, абсолютно неуправляемый. Вообще ни разу мнене пара!

Только почему-то мурашки, топчащие табунами спину, говорят об обратном.

Ладонь Жданова бесцеремонно пробирается под мой полушубок, который успела расстегнуть, но если мне и хочется ему двинуть, то только в воспитательных целях. Прикрываю глаза и веду рукой по его плечу, отвечаю на поцелуй.

Да и к черту эту войну. Перемирие гораздо приятнее.

Мурлычу себе под нос, напеваю незатейливый мотив и расставляю тарелки. Белоснежный фарфор, на который долго облизывалась в витрине посудного магазина, а потом подарила самой себе на новый год. Первый повод обновить совпал с первым человеческим свиданием с Ждановым.

Конечно, если не считать увлекательной прогулки на троллейбусе. А потом совместного откапывания моей машины, когда ее засыпал снегом трактор из-за того, что она стояла не на месте. Закатив глаза, Жданов перепарковал своего монстра чуть дальше, бесстыже заехав колесом на бордюр, а моей ласточке уступил ее законное место. Но стребовал за это ужин, а я решила сделать его чуть более романтичным, чем торт из пельменей.

— Вообще-то, ты обещала кормить меня четыре недели за то, что я два часа потел в шерстяных брюках дома у твоих родителей, — выгнув бровь, он складывает локти на стол и наклоняется ко мне.

— Вообще-то, — зеркалю его позу. — Потел тогда не ты один. Папочке куда сильнее досталось.