Книга Сосед! Не грози-ка дочке генерала, страница 30 – Катя Морошка

— Сам виноват.

— Не поспоришь. И вообще-то, — тоже играю бровями. — Я с тобой уже расплатилась, когда рисковала жизнью в автобусе.

— Ну я же тебя спас.

— А потом сам напал.

— Ты была не против, — самодовольно ухмыляется, хватает меня за подбородок своей лапой и нагло чмокает в губы.

Сдерживаю улыбку, поднимаюсь и проверяю таймер на духовке, куда поставила курицу. Овощи уже готовы, вино охладилось, даже эклеры смиренно ждут в холодильнике своего часа.

— Через пять минут будет тебе ужин, — бросаю через плечо и опираюсь бедром о кухонную столешницу.

— А завтра?

— Не борзей.

— Ладно, тогда завтра алаверды от меня.

Непроизвольно икаю и начинаю смеяться.

— Нет уж, спасибо. После прошлого твоего алаверды я два часа тесто от кастрюли отковыривала.

Он откидывается на спинку стула, хитро щурится, а я понимаю, что и этот подгон был мне сделан не просто так. Давил на жалость?

Духовка, наконец, пикает. Я хватаю прихватки и выставляю на стол стеклянное блюдо с курицей с чесноком. Аромат тянется такой, что даже у меня желудок в узел скручивается. Что уж говорить про Жданова. У того чуть слюна не капает.

— Это ж сколько тебя не кормили-то? — усмехаюсь. — Подожди, я вилку дам. А то есть подозрение, что прямо руками есть начнешь.

— Цыпа зажарила цыпу,— глумливо кидает он мне в спину и поджимает губы, когда оборачиваюсь. — Каламбур.

Только вздыхаю в ответ с показным возмущением, хотя его “цыпа” меня уже совсем не раздражает. Кладу на стол вилку, достаю овощи с эклерами и слышу, что в комнате звенит телефон.

— Так, без меня не начинать, я быстро.

— Да ты издеваешься что ли? — кричит он вслед, но я уже хватаю телефон и прижимаю к уху.

— Да, мам?

— Доченька, ты дома?

— Дома.

— Не уходи никуда, мы с папой сейчас приедем. Папа комод дома разобрал, который ты просила, сейчас завезем.

Выпрямляюсь и смотрю на двери кухни, откуда на меня выглядывает Миша и настойчиво тычет вилкой в куриное бедро, намекая, чтобы я поспешила.

— Мамуль, а я как раз уходить собиралась…

— Мы ненадолго.

— Да я вот уже в дверях почти стою!

Начинается паника. Про Мишу я больше ничего не говорила, даже не созванивалась с родителями. Напрочь забыла поговорить с ними, когда тут все так закрутилось.

Папа был убежден, что отношения с Мишей я выдумала, дабы иметь шанс открыть кондитерскую. И сперва так и было, но все пошло не по плану. А судя по тому, что на следующий день после ужина мне на счет капнула крупная сумма, папа очень надеялся, что отношения с Мишей завершены.

— Что там, Оля? — слышится за кадром голос отца.

— Да занята она, уходит, говорит.

— Что ей, пять минут не подождать? На пожар бежит?

— Не знаю.

— Пусть ждет. Надолго не задержим бизнесменшу эту, — звучит недовольно, и становится ясно, что даже если спрячусь, меня в любом случае разыщут и вернут на место.

— Оксаночка… — начинает мама, но нет смысла ей продолжать.

— Я жду, мам. Если недолго.

Решаю, что проще будет объяснить Мише, почему придется прервать ужин, чем папе его присутствие в моей квартире. Позже, не сейчас. Когда сумею его капельку подготовить.

— Миш, тебе домой надо. Прям щас.

— Ага, разбежался, — и Жданов берет со стола нож, а потом отпиливает куриную ножку. — Я пока вот это все не съем, никуда не пойду.

— Сейчас папа приедет!