Книга "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка, страница 30 – Евгения Кец

— И что?

— Это мало.

— Для чего?

— Для... — она замолкает.

— Для того чтобы понять, что я хочу провести с тобой жизнь? Нет. Не мало. Достаточно.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Чувствую. Вижу.

— Что видишь?

— Тебя. И хочу видеть каждый день. До конца.

Слёзы текут по её щекам. Но она улыбается.

— Ты сумасшедший.

— Знаю.

— И упрямый.

— Это семейное.

— И я тебя люблю.

— Это — да?

— Это — да.

Целую её. Прямо там, на лавочке, посреди приюта. Собаки лают, Люда что-то кричит, мне — плевать.

Она сказала «да».

Моя.

Вечером — у мамы.

Приезжаем вместе. Захожу первым.

— Мам! Пап! Новости!

Мама выбегает из кухни. Руки в муке, фартук перекошен.

— Что?! Что случилось?!

— Мы женимся.

Тишина.

Потом — крик. Громкий, счастливый.

— А-а-а-а! Наконец-то!

Она бросается к Марьяне. Обнимает, душит, плачет. Я что-то не понял… разве не меня надо было обнимать первым?

— Доченька! Доченька моя!

— Тётя Зара, я не могу дышать...

— Плевать! Я счастлива!

Папа выходит из комнаты. Смотрит на нас.

— Что за шум?

— Они женятся! — мама всплёскивает руками. — Наш сын женится!

Папа смотрит на меня. Потом — на Марьяну. Потом — на меня снова.

— Молодец, — говорит. — Правильный выбор.

— Спасибо, пап.

— Когда свадьба?

— Не знаю. Только предложил.

— Как — предложил?! — мама хватается за сердце. — Без кольца?!

— Мам...

— Без ресторана?!

— Мам, я...

— Без моего плова?!

— При чём тут плов?!

— При всём! Нормальные люди делают предложение красиво! С пловом!

Марьяна смеётся. Громко, от души.

— Тётя Зара, — говорит она. — Мне не нужен плов. Мне нужен он.

— Но плов бы не помешал!

— Не помешал бы. Но главное — он.

Мама смотрит на неё. Потом — на меня.

— Хорошая девочка, — говорит. — Умная. Береги её.

— Буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ночью лежим в темноте. Рыжик спит в ногах.

— Руслан.

— М?

— Мне надо сказать маме.

— Хочешь — поеду с тобой.

— Нет. Это я должна сама.

— Уверена?

— Да.

Молчим.

Я понимаю, что она не обрадуется и, скорее всего, наговорит гадостей. Но сейчас меня это почти не беспокоит…

— Не знаю, — говорю, наконец. — Она — моя мама. Но она... сложная.

— Сложная — это мягко сказано.

— Я знаю. Но... она единственная. Другой не будет.

— Тогда попробуй. Поговори.

Прижимаюсь к Руслану, утыкаюсь носом в его плечо.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он целует меня в макушку.

— Спи.

Утро. Еду к маме.

Одна. Без Руслана. Без поддержки. Это — мой разговор. Моё решение. Моя жизнь.

Она открывает дверь. Смотрит на меня. Захожу. Садимся на кухне. Как всегда.

— Чай? — спрашивает она.

— Нет, спасибо. Я ненадолго.

— Что случилось?

— Я выхожу замуж.

Тишина. Она смотрит на меня. Лицо — каменное.

— За него?

— За него.

— Ты сошла с ума.

— Нет.

— Ты его знаешь три месяца!

— Достаточно.

— Достаточно?! — она повышает голос. — Ты думаешь, этого достаточно, чтобы принять такое решение?!

— Да.

— Марьяна, опомнись! Он — чужой! Другая культура, другое воспитание!

— Он — хороший человек.

— Все они хорошие! Сначала! А потом...

— Мам, хватит.

— Не хватит! Я пытаюсь тебя защитить!

— От чего?

— От ошибки!

— Это не ошибка.

— Откуда ты знаешь?!

— Знаю, — говорю спокойно. — Чувствую. Он — правильный.

— Правильный?! Он — не нашей крови! Что люди скажут?!

— Мне плевать, что скажут люди.

— А мне — не плевать!