Книга "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка, страница 32 – Евгения Кец

Обнимаю её. Крепко,благодарно.

— Спасибо, что ты здесь.

— Где же мне ещё быть?

Маленький, уютный ЗАГС. Только свои. Алина — рядом. Держит мой букет. Нервничает больше меня.

— Ты готова?

— Да.

— Не трясёшься?

— Немного.

— Это нормально.

— Знаю.

Двери открываются.

Он стоит там. Ждёт. В костюме. Красивый. До невозможности.

Макс рядом — свидетель. Феся — с огромным животом рядом, мне кажется, она вот-вот родит. Тётя Зара плачет уже сейчас. Папа Руслана — держит её за руку.

Иду по проходу. Ноги не дрожат. Сердце — колотится.

Он смотрит на меня. Глаза — влажные.

Поджимаю губы, надо же, я растрогала до слёз самого Руслана Алиева…

Смеюсь. Он — тоже.

— Согласны ли вы, Руслан Тимурович... — начинает сотрудница загса.

— Да.

— Я ещё не закончила.

— Неважно. Да.

Смех в зале. Сотрудница качает головой, но улыбается.

— Согласны ли вы, Марьяна Сергеевна...

— Да.

— Вы тоже недослушали.

— Тоже неважно. Да.

Руслан берёт мою руку. Надевает кольцо. Простое, золотое.

— Это — навсегда, — шепчет.

— Навсегда, — соглашаюсь.

— Объявляю вас мужем и женой, торопыги. Можете поцеловать невесту.

Он целует меня. Глубоко, нежно.

Все хлопают. Феся плачет. Тётя Зара рыдает. Макс свистит — громко, по-хулигански.

Мы — женаты.

Мы семья.

Плов — три казана, как обещала тётя Зара. Тосты, смех, танцы.

Руслан произносит речь:

— За мою жену, — говорит, поднимая бокал. — Которая въехала в мою жизнь на полном ходу. Которая посылала меня десять раз — и всё равно дала шанс. Которая научила меня, что любовь — это не шутки. Это — ответственность и умение быть рядом. Всегда. За тебя, Марьяна.

Все пьют. Я — плачу.

— Ты чего плачешь? — говорит он.

— Соринка в глаз попала, — шмыгаю носом.

А потом смеёмся. Целуемся.

Макс произносит тост:

— За Руслана, — говорит. — Который двадцать лет был моим братом. И за Марьяну — которая теперь моя сестра. Совет да любовь!

Феся добавляет:

— И чтобы дети были! Много детей!

— Феся! — Руслан краснеет.

— Что? Я хочу, чтобы у нашего сына тоже был такой лучший друг!

Смех. Тётя Зара кивает:

— Внуков хочу! Минимум троих!

— Мам!

— Что — мам? Я старая! Хочу понянчить!

— Тебе всего пятьдесят!

— Это старая!

Смех. Я смотрю на всё это — на эту шумную, сумасшедшую,любящую семью — и понимаю: я дома.

Впервые за долгое время — дома.

Вечер. Музыка. Танцы.

Руслан ведёт меня на танцпол. Медленный танец — его руки на талии, моя голова на его плече.

— Счастлива? — шепчет.

— Очень.

— Не жалеешь?

— Ни о чём.

— Даже о том, что въехала в мою машину?

— Особенно об этом.

Он смеётся. Целует меня в макушку.

— Я тебя люблю, — говорит.

— Я тебя тоже.

Танцуем. Медленно в такт музыке.

И тут — дверь открывается.

Оборачиваюсь.

Мама.

Стоит на пороге. В руках — цветы. Лицо — напряжённое, бледное.

Все замолкают. Смотрят.

— Мама? — говорю.

— Я... — она сглатывает. — Я опоздала.

— Ты пришла.

— Пришла.

Тишина.

Она делает шаг вперёд. Потом — ещё один.

— Я была неправа, — говорит. Голос дрожит. — Во многом. Про него. Про тебя. Про всё.

— Мама...

— Подожди. Дай сказать.

Молчу. Слушаю.

— Алина позвонила мне. Вчера. Сказала... много чего сказала. Про тебя. Про Руслана. Про то, как ты изменилась.

— Изменилась?

— Стала счастливой. Она так сказала — «счастливой». Я не помню, когда ты была счастливой.

Слёзы текут. Не могу остановить.