Книга Тайная страсть генерального, страница 45 – Евгения Чащина

— Это многое объясняет… — её слова звучат почти с наслаждением.

Рука Алекса нетерпеливо скользит к её ноге, сжимает её, а потом, медленно и нарочно демонстративно, пробирается под юбку. Он будто пытается задавить ярость плотью, заменить унижение грубостью.

Я сглатываю и зажмуриваюсь, не желая видеть продолжение. К счастью, «доброжелатель» пощадил мои глаза — вырезал всё самое непристойное.

Внутри становится липко и мерзко. Ведь во многом виновата я. Я могла всё прекратить — ещё тогда, когда чувствовала, что в этой истории слишком много яда. Но я предпочла не видеть очевидного. И проиграла. Ещё отвратительнее осознание, что кто-то другой теперь знает всё и намеренно играет на этом.

А если следующее видео покажет, как я утром пришла к Громову — и не сразу ушла? Меня подступает тошнота. Липкий страх барабанит в висках: я пешка в чужой грязной игре. И выхода нет. Теперь многое встаёт на свои места.

— Думаю, наш всесильный Громов не просто чай пил на твоей кухне с нашей всезнайкой Ингой, — бросает Марина с торжествующей улыбкой. Её слова звучат, как контрольный выстрел.

Я вспыхиваю, вспоминая ту ночь — эйфорию, а потом горькое осознание ошибки. Но тело тогда не знало сожалений. И сейчас в моей голове стучит вопрос: а вдруг всё это действительно к лучшему?

— А вот это мы ещё посмотрим! — рычит Алекс. — Если он посмел позариться на моё — не сносить ему головы. Эта девка всё равно будет моей. А потом я сделаю всё, чтобы вышвырнуть её из этой компании. А теперь иди. Мне нужно побыть одному.

Марина молча выходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Её походка лёгкая, почти танцующая, как у победительницы. Алекс же теряет последние остатки самообладания. Он хватает телефон, что-то судорожно ищет, бормочет ругательства. Через секунду с яростью швыряет аппарат на стол — тот с грохотом отскакивает.

Он резко поднимается, его кресло отъезжает назад, и он начинает мерить кабинет шагами. Каждый шаг — удар по собственному самолюбию.

— Таквот как вы?! — хрипит он, голос его низок, словно рычание зверя. — Думаешь, можно обмануть меня, Александра Ковалева?! О, нет, дорогая! Ещё никто не играл со мной, с Ковалевым! Никто! И ты не станешь первой!

Он останавливается посреди кабинета, кулаки белеют от напряжения.

Я невольно икнула и прижала ладонь к губам. В его лице проступает то, что не сулит ничего хорошего. Всё становится предельно ясно: я — как овца, которую ведут на заклание. И если не остановлю это сейчас, меня раздавят.

Да к чёрту всё!

Инга

Я только сейчас осознала, что уже несколько минут просто упираюсь холодными, онемевшими руками в гладкую мраморную стойку в женском туалете и пытаюсь дышать глубже. Единственный выход, и да, это был единственный логичный шаг — бежать. И не только из этого роскошного, но ставшего мне отвратительным места.

Мне нужно сбежать из этой компании. Но тут же меня атакуют давящие, как пресс мысли о Громове: "в этом городе ты нигде не найдёшь работы". Я сама загнала себя в угол, а теперь пытаюсь кусать локти, но никак не дотянусь.

— Я что-нибудь обязательно придумаю. Обязательно!

Мой шёпот прозвучал жалко и неубедительно в тишине дорогого туалета. Косо смотрю на сумочку и пытаюсь проанализировать всю ту информацию, которую получила в этом видеоотчёте. Кто это сделал? Громов? Нет, не похоже на его прямолинейный, грубый стиль. Мне кажется он бы сразу пришёл ко мне и лично указал на то, что я ошиблась в Алексе.