Книга Развод. Снимая маски, страница 100 – Дора Шабанн

— Любимая, я настырный, ты помнишь? Если вы с девочками в пятницу не будете готовы переехать ко мне, то я повторяю: в субботу я у вас с вещами. На ПМЖ, так сказать. Выделишь место в шкафу? А под одеялом?

Меня снова словно ошпарило изнутри, странно, что из ушей дым не повалил.

— Поговорим об этом с тобой завтра вечером, хорошо? — волновалась я изрядно и судьбоносное решение откладывала.

Хотя знала, что дети готовы к любому из предложенных вариантов.

— Мам, он классный, — это был общий вердикт дочерей. — Мы с бабой посовещались и решили: надо брать.

Я, конечно, посмеялась. Особенно когда все то же самое мне по телефону повторила матушка, умотавшая к себе домой от настойчивого поклонника-полковника сегодня первым подходящим утренним поездом. Хоть бы и с пересадками…

Вот такая: розовая и сияющая, плавающая в робких зефирных мечтах, я вернулась с обеда к себе.

— Вась-Вась, я все понимаю, но до вечера не терпит. Надо срочно в «Надзор» закинуть Акты с нашими живыми подписями и печатями, — поглядывая на телефон в руках, заявил мне Брейн, лишь я переступила порог кабинета.

Вот это внезапно сейчас было, хотя после звонка адвоката и разговоров с мамой и Егором — очень даже в кассу.

Все, если Василина Васильевна раньше и раздумывала над настойчивым предложением «жить вместе» от Егора Андреевича, то сейчас просто само Мироздание подсказывает и нашептывает: «Это он. Рискни!»

И я рискну.

Вот, сейчас поеду в «Надзор», отдам ему Акты, а заодно и приглашу «к нашему шалашу». В смысле — в дом свекра. Жить. С нами.

На подходе к офису «Надзора» стало как-то нервно.

Ну, Вася, ты собралась пригласить мужика к себе жить. Не просто какого-то, а того, от которого у тебя уносит твою рациональную крышу.

Давай, вперед.

Приоткрыв дверь в кабинет, где обитал нужный мне отдел, услышала:

— Два месяца прошли. Спор я выиграл. А вы трое сейчас пишете заявления «по собственному»!

Ежики-корежики, ну, как пацан! Все спорит. Даже на работе.

Тихонечко просочилась внутрь и, придерживая приоткрытой дверь, встала за приветственным фикусом, чтобы не мешать мужской беседе. Удачно: мне их видно, а им наоборот.

Никита Копытов заныл, как он делал это всегда, когда мир не желал поворачиваться к нему солнечной стороной:

— А где доказательства? Вот так просто, кто хочешь может сказать.

— Тебе что? Фото или видео? — уточнил Егор и полез в телефон.

Артем Макаров внезапно заполыхал ушами и замахал руками:

— На фиг. Только «порнхаба» в офисе не хватало. Да и не настолько мы Василькову хотим голой посмотреть.

— Сука ты, Егор, — голос Баркевича дрожал от злости, негодования и ненависти. — Чтоб тебе пусто было! За каким хреном приперся к нам из столицы? Только всю жизнь испортил!

Впервые за более, чем пятнадцать лет знакомства с Иосифом Адольфовичем, я была с ним полностью согласна. До последней интонации. До последнего слова.

Ну, что же, не буду задерживаться, да и портить герою миг триумфа тоже не стоит.

Делаю шаг из-за фикуса, хлопая дверью. Вежливо улыбаюсь коллегам, склоняя голову.

Моя ледяная маска еще держится, и на пару фраз меня, конечно, хватит.

А дальше?

Ну, я сегодня не на каблуках, и бегаю быстро.

— Надеюсь, я в достаточной мере поспособствовала успешному выполнению задания, с которым вы прибыли из столицы. И вашему карьерному росту. Вот документы от «Севзаптранса». Всего доброго.