Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 48 – Дора Шабанн

В моей жизни только Нонна и была, вообще-то.

Она — моя настоящая мама. Не дай бог, сестра ее вдруг решит вернуться к нам. Пустьмоя биомать живет, как знает, главное — подальше от нас.

Я помню, даже в кошмарах просыпался в младшей школе, от мыслей, что Нонна может исчезнуть из моей жизни.

— Пап, а давай сделаем как-нибудь, чтобы Нонна и после института с нами осталась? — это была моя первая роковая ошибка.

К ней надо было идти с моими страхами. Не к отцу.

Но он же раньше был для меня, как праздник: редкий, яркий, шумный и с развлекухами.

Как я орал от счастья, когда отец спровадил дядь Славу и они с Нонной стали вместе жить? Носился как придурок по базе и верещал бешеной белкой. Дебил.

А то, что тогда, после нашего первого отпуска на море, была качественная батина подстава, я понял очень быстро. И бизнес они с отцом как-то шустро попилили, и переехал дядя Слава в Калининград чуть ли не моментально. Мама, конечно, решила, что он давно готовился, и лишь убедилась:

— Слава меня никогда не любил. Так, трофеем считал. Законной добычей. А я уши развесила… дура такая.

Ну, мне было важно, что она со мной останется, а не с этим козлом по стране путешествовать поедет, будь он неладен.

Все время звал ее куда-то лететь, ехать. С ним. А мне сто раз намекал, что я рядом лишний:

— Что ты за Ноннину юбку цепляешься? Ты уже здоровый лоб вон какой. И так она на тебя всю молодость потратила. Хватит, пора ей и для себя пожить.

Как же, для себя. Для него, скотины.

Так что я сильно радовался, когда Нонна, счастливая, из отцовой спальни выходила утром. Потому как считал, что теперь она уж точно никуда от меня не денется.

А тут сложилось: и я молодец, весь из себя — поступил, есть у мамы повод гордиться, да и она мне сюрприз такой, хоба! Две полоски. Ясен день, я секу, что это и к чему.

Ну, хотел же, как лучше, да?

Так, теперь и утешаю себя словами хирурга, что он мне сказал, когда из операционной вышел:

— Я так понял, что у вас в семье не все ладно, раз тут ты у матери под дверью сидишь?

А я такой злой был и напуганный, что только кивнуть и смог.

— Я тебе скажу так: хорошо, что вы сейчас это узнали. И мать у тебя молодая, и ты с ней рядом — поможешь и поддержишь. А то, что теперь у отца твоего не будет жесткого поводка ею управлять — это к лучшему.

И сидел я, охреневший и несчастный, пока ее из операционной не вывезли. А там стало некогда страдать.

В палату определили, сказали караулить, пока из наркоза выйдет.

И хорошо, что я у нее там сидел.

Потому что у меня прямо день открытий был, сука.

Явился отец. Спасибо, мама еще в себя не пришла.

— О, отлично, я говорил с врачом. Нет проблем. Нонна, если дурить не станет, может домой вернуться. А если гордая — пусть идет на все четыре стороны.

Только то, что я побоялся мать напугать, меня и удержало, чтобы морду дорогому родителю не разбить тут же.

Вздохнул, как тренер всегда учил. Выдохнул, ну, и решил:

— Ты отдашь ей дом. И алименты на меня, как положено, понял? А то твоя деловая репутация накроется медным тазом или голыми жопами твоих шлюх, ясно? Ты ж не думаешь, что в городе нет тех, кто с удовольствием тебя утопит? А потом объясняй, отмывайся… осадочек останется, и еще какой. Нонна столько госпрограмм сейчас ведет, что чинуши тебе все разрешения аннулируют, и ты ни одного тендера больше не увидишь. Понял меня?