Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 80 – Дора Шабанн

Тигра Второй бдел со мной, урчал, вдохновлял как мог. Утомился, бедняжка. Вкушает заслуженный отдых.

Дочь выглядит лучше, чем после кофе с Сергеем, но не так живо, как мне бы хотелось, хотя я, естественно, потерплю.

Сын воодушевлен несмотря на достаточно ранний подъем и в нем как будто таится какой-то сюрприз.

Под конец пол-литровой чашки какао Костя не выдерживает и поражает нас новостью:

— Мам, главный тренер клуба вчера сказал, что те, кто отличится на этой неделе, да еще в выходные на игре, поедут через две недели в Питер, на базу «Зенита». Я все сделаю, чтобы попасть туда.

— В Питер? — недоумеваю.

— На тренировочную базу, — сын смотрит на меня, как на умственно отсталую.

Ну, старая мамочка слишком была занята ночью сценами 21+, м-да. И теперь плохо соображает. Особенно, потому что поняла, кого ей напомнил горячий главный герой.

А уже среда, так-то.

Езус-Мария, я буду весь вечер на него глазеть, смущаться и в итоге со стыда помру.

Фу-у-ух, как-то жарковато стало.

— Мам, а померяй-ка давление, — доносится сквозь шум в ушах тревожный голос Леры.

О-ля-ля.

А я-то думала, что здесь, в тишине и дремотном мареве Новгорода, все прошло, нормализовалось и меня попустило.

И таблетки кто-то пить тоже перестал, да.

И ой-ой-ой.

Сто семьдесят пять на сто сорок.

Мать-молодец.

— Опять не спала, да? — с претензией начинает Кот.

— Тише, — шикает на него Лера.

— Мам, где таблетки? — это уже они хором.

Через полчаса в мать запихнуты все подходящие препараты, а сама она отконвоирована в постель и укрыта пледом.

Дети забегают проведать по очереди раз в полчаса.

Будильники ставят, мои котятки.

Сквозь дремоту я слышу периодическое бреньканье телефона, но сил на него нет.

Пусть идет как идет.

И будет как будет.

А когда я восстаю ото сна в три часа дня, точувствую себя возродившимся Волдемортом. В смысле, зеленая, бледная, злая и шиплю.

— Мам, мы там суп варили и тебе оставили, — высунув голову из своей комнаты, сообщает Костя.

Чудо, а не дети.

Лера, явившаяся в кухню на писк микроволновки, уточняет:

— Как ты сейчас?

Я хорошо, о чем и сообщаю, подтверждая свои слова данными тонометра.

И правда, сто двадцать на восемьдесят. Хоть сейчас в космос.

Да.

Куда угодно, но не в Кремль.

— У тебя же вроде планы были на вечер среды? Там на календаре отмечено, — за чаем вопросительно тянет дочь.

Мучительно краснею.

Да что ж такое? Мне сколько лет вообще?

Холера ясна.

— Откровенно говоря, да, но я вот теперь не знаю. Вроде и отменять поздно, и невежливо, а идти как-то тоже странно и непонятно. Мы гулять по Кремлю собирались, а я сейчас лучше бы посидела где-нибудь.

— Так в чем проблема? Вокруг полно кафешек. Посидите сначала, а потом, если будут силы — можно и погулять, — Лера смотрит на меня серьезно, но в глазах притаились смешинки.

А я готова снова позориться сколько угодно, лишь бы потухший взгляд моего ребенка вновь загорелся.

— Хорошо. Тогда поеду, — задумчиво гляжу в сторону шкафа-купе в коридоре.

Что я там планировала надеть? Летящее ситцевое платье в цветочек и босоножки на танкетке?

На фиг.

Летние брюки, топ, ветровка и белые мокасины.

— Иди, хоть глаза накрась. Ты, конечно, у нас безмерно хороша, но некоторые твои достоинства лучше подчеркнуть. Мужчины же любят глазами, — из-за моей спины в зеркало заглядывает довольная мордашка дочери. — Я вот тут тебе принесла «вонючку» твою любимую.