Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 82 – Дора Шабанн

Сразу за воротами нас ждал Александр — классический историк: тонкий — звонкий, сухощавый, со взлохмаченной шевелюрой и горящими сквозь роговую оправу очков глазами.

После того как он уловил тему Лериной магистерской, мы с Глебом были полностью забыты и заброшены.

Молодые люди шли по заранее обозначенному маршруту и обсуждали настолько специфические термины, что я не лезла.

Даже для компании.

Глеб только улыбался, прижимал меня к себе, целовал в волосы.

И не выпускал из рук.

Совсем.

Когда наша весьма своеобразная экскурсия «для специалистов» завершилась, и мы попрощались с Александром, то было решено просто ещё немножко прогуляться по Кремлю.

У Леры зазвонил телефон. Она махнула нам, чтобы мы шли вперёд и немножко отстала:

— Мам, идите, у меня тут баб Таня.

Стоило нам немного отойти, Глеб прижал меня к себе и тихо засмеялся в ухо:

— Какая всё-таки радость — взрослые, сознательные дети.

В таком ракурсе сохранять серьезную мину было трудно.

И я смеялась.

Смеялась вместе с парнем, что был прилично меня младше, гонял на мотоцикле, чем меня безмерно раздражал, но при этом так обнимал и заботился, как никто за последние лет пятнадцать.

Мы, взявшись за руки, продолжили путь, который в итоге привел нас на крепостную стену, куда мы поднялись для того, чтобы если не обозревать окрестности, то хоть на панораму самого Кремля полюбоваться.

Бродили, смотрели, я даже иногда что-то особенно живописное снимала.

А Глеб фотографировал меня.

И улыбался.

Все время.

Отвела взгляд от этого образчика мужественности и настоящей мужской красоты.

Хватит. Скоров нем дырку протру.

Нельзя так таращиться, Арина!

Вот этот вид, кстати, вполне заслуживал моего внимания…

— Ари, малышка, — позвал Глеб, и я резко обернулась.

Он рукой указывал с крепостной стены вниз. Чего там еще?

Внизу, во дворе, подпрыгивала Лера, пальцем тыкая в телефон.

Вот я замечталась, а?

В моем телефоне обнаружилось сообщение: «Мама, мы с девочками решили сходить сейчас перед последним экзаменом в кафе. Здесь недалеко».

Набрала тут же Лерушу:

— Дорогая, долго вы планируете ваши посиделки?

— Мам, не волнуйся, я доберусь сама. Оставляю тебя в надёжных руках, — рассмеялась дочь.

А я выдохнула. Только сейчас поняла, насколько мне было важно ее мнение.

— Хорошо, не засиживайся. Жду тебя.

Дочь отсалютовала рукой с телефоном и устремилась на выход, а я умилилась, глядя ей вслед.

Когда Лера скрылась из виду, Глеб обнял меня и зашептал:

— Какой понимающий ребёнок. Чудо просто.

— Лера не ребёнок, она уже взрослая девушка, — не удержалась.

— Она твоя дочь, а значит, ребёнок! — заявил категорично и носом еще вдоль скулы провёл, выдохнув в ухо.

Мне показалось, что в мурашках я уже вся.

Мы пошли по стене дальше, держась за руки.

Глеб иногда останавливался, тянул меня к себе ближе и что-то показывал внутри самого Кремля. При этом обязательно как бы невзначай целовал в висок, макушку или затылок.

Я алела, смущалась и была невозможно, просто нереально, счастлива.

Как в далекой юности сердце то скакало в груди бешеным хомячком, то замирало вспугнутой полевкой, а дыхание перехватывало.

Спускаясь со стены в дальней, малопосещаемой части исторического архитектурного ансамбля, я чувствовала себя даже не юной неопытной студенткой, а восторженной малолеткой, с поправкой на чувственно-тактильные познания.