Книга Немного о потерянном времени, страница 14 – Дора Шабанн

Но Александр упёрся, пошел, неясно зачем, на неведомо какой принцип и регулярно портит мне настроение и карму, ибо веду я себя с ним очень-очень невоспитанно.

Пять утра! Ёжки-плошки!

Мне ещё два часа спокойно спать можно было, но нет, Александр Михайлович плевал на неудобство всех окружающих, когда ему от них что-то надо. И я буду сейчас опять в предутренних сумерках выслушивать очередной пьяный бред⁈

— Маргарита Анатольевна? Миронов Александр Михайлович вам кто?

Дежавю. Чёртово дежавю.

— Бывший муж.

— ДТП на дамбе, перед въездом в тоннель. За рулём каршеринга была Савенко Инна Валерьевна, скорая везёт ее в «Иоанна Кронштадтского», в хирургию. Миронова Александра Михайловича — в БСМЭ [1], спецтранспортом. Мои соболезнования.

— Что? — я вообще спозаранку да со сна туго соображаю, а тут опять, как нарочно, торможу. И мерзну. Очень сильно мерзну.

Между тем голос в трубке продолжает:

— Передайте родственникам Миронова…

— Я его самый близкий родственник, если он вчера не женился, — истерически хихикаю, собираясь, кажется, разрыдаться.

Непродолжительное молчание и шелест страниц, а потом равнодушное:

— Нового штампа в паспорте нет.

— Значит, мы с сыном его единственные здравствующие условно родственники, — уже всхлипываю, ощущая, что ночной звонок разбудил и Влада. Муж заворачивает меня в одеяло и сгребает в охапку.

— Сейчас скину контакты следователя, сегодня после двенадцати, а лучше завтра с утра, надо будет подъехать к нему. Еще раз соболезную.

— Хорошо. Подъеду.

Бип — бип — бип.

Все.

Нет, не может быть.

Это неправда.

Саша, как же так?

[1] Бюро судебно-медицинской экспертизы, центральный городской морг.

Глава 8

Руслан

Да, он, как бы знал, что его драгоценные родители — вечный сюрприз с подвохом. Знал. Но все равно: каждый трэш — как первый раз в первый класс, ёпрст.

Его семейство дивное, оно и про любовь, и про мечту, и про заботу с пониманием. Да.

Но нудное мозгоедство, настойчивые увещевания, жесткие требования и выбивание дерьма кулаками — это тоже они.

Так что он, с одной стороны, совершенно четко — в шоколаде, а вот с другой — как получится…

Поэтому прибыв в отчий дом после изматывающегомарш-броска по зимней пересеченной местности в полной снаряге, царящей атмосфере какой-то мутно-тревожной удивился. Но потом вспомнил сообщение, что пришло от профессора Алиева в середине дня, и расслабился.

Все у них как всегда:

— Да, родители, тихонько зажечь маленький фонтанчик — это не про вас, да? Надо чтобы фейерверк на триста залпов, не меньше. Дед Реваз, кстати, в восторге! Гордится, что у вас до сих пор чуть что — трындец по всем фронтам и кровь по стенам…

Тут бы маме посмеяться, погладить папу Влада по щеке или затылку, а тому жмуриться довольно и за спиной показывать на пальцах, куда таким юмористам — недоучкам следует пойти поискать… свой талант, например.

А они сидят мрачные, переглядываются тревожно. Вернее, мать, прямо скажем — в печали, а батя почти в панике.

Что, бл*? Опять эта его прошм… хм, аспирантка маму расстроила, коза непуганая?

— Это ты точно отметил, про кровь, — отмирает отец.

— Блин, чего стряслось?

Покосившись на маму, папа Влад выдает неожиданное:

— Миронов сегодня разбился.

— Да ладно? Все же догнал его столб? — язык мой до сих пор впереди мозга, зараза.