Книга Немного о потерянном времени, страница 15 – Дора Шабанн

Мама мрачно зыркает и сухо сообщает:

— Рус, это не смешно…

— Да, мам. Ни хрена не смешно, но горевать о человеке, которому я никогда не был нужен — ну, такое. Не для меня, короче. Батя зачетный у меня твоими стараниями есть, так что мне вообще похрен.

— Как-то это не по-человечески, что ли? — печалится самая важная женщина в моей жизни.

— Мам, по-человечески было жрать тебе мозг столько лет? Мучить и обижать?

Хмурится, святая женщина. Как же: воспитание, приличия! Кому они здесь сейчас?

— Ну, было же и хорошее? — вопросительные интонации маминого голоса очень раздражают. Будто кота облезлого просит пожалеть, фу.

Может, от этого резко уточняю:

— Что? Пирожные, изысканный кофе, литры «Мартини», неурочные визиты? — а чего, разве за последние годы от Александра Михайловича, кроме головной боли и ссор родителей было еще что-то?

Но мама витает где-то в своих мыслях, потому что тянет задумчиво и нежно:

— Тебя вот мне подарил.

— А, так это единственное хорошее, что про него можно вспомнить, как ты и говорила про покойных. Остальное — один геморр.

— Что я там такое про кофе с пирожными услышал? — внезапно влезает папа Влад.

Ёпрст.

— А ты не знал? Да, ну, м-да… э, короче, значит, вот… — сука, снова я подставил мать. Да сколько еще я буду сначала ляпать, потом думать?

— Руслан, мама твоя Королева! — о, батя гневается.

Вот, бл*, язык мой, как всегда.

— Мама — Королева, это да. Но ты не психуй сразу, лады? Он мать подкарауливал, откуда только знал, что она выходит с работы, — кстати, так мы с Марком и не въехали в эту тему, хотя братишка и бесился знатно.

Отец что-то обдумывает, а потом все равно возвращается к разговору:

— Ну, теперь понятно — откуда… но ты продолжай, продолжай, — и косится на маму очень недобро.

Но мама моя, она же не просто какая-то там серая мышка — скромная домохозяйка? Нет. Мать рулит всегда и всем. Вот и сейчас тоже:

— Ну, глупости же обсуждаем. Давайте сначала решим — чего делать срочно, а потом уже поговорим про пирожные, что мне носил бывший, и которыми питалась вся кафедра?

— Хорошо, сначала окончательное упокоение, а потом все остальное. Но дорогая, от подробного разбора полётов ты не отвертишься, — явно чего-то задумавший батя сверкает в мамину сторону глазами.

Маргарита Анатольевна отвечает симметрично:

— Боюсь-боюсь…

Тут я непроизвольно краснею и есть отчего, так-то. Как-то я на них случайно наткнулся в ванной.

Да, хм.

Вот это страсть! Какие чувства!

Нет, ушел сразу, понятное дело, но краснею до сих пор.

— Итак, предлагаю кремацию, и развеять его над Ладогой потом, — деловито определяет папа Влад.

Мама соглашается:

— Отличный план. Так и поступим, тем более Саша в свое время об этом же говорил. Правда, развеять его мы должны были над Финским заливом.

— Ничего, попутешествует немного дольше, — хмыкает отец.

Родители машут мне, мол, свободен, и переходят уже к процессу претворения плана в жизнь:

— Звони в его шарашку, а лучше — сразу адвокату.

Удаляюсь в свою комнату.

Мне же, вроде как, помыться и прийти в себя после тяжелого выезда надо.

И подумать.

Глава 9

Маргарита

Ведьмы с высшим образованием и чувством юмора слетелись на внеплановый мрачный шабаш к нам домой чуть ли не телепортом. Выслушали вводную, поахали, выматерились и постановили расположиться на кухне.