Книга Немного о потерянном времени, страница 16 – Дора Шабанн

И вот уже полчаса гоняли чаи (все) и кое-что еще (те, кому можно).

В попытках определиться с тем, чтоже я чувствую и убедиться в собственной адекватности, я решила уточнить:

— Правда же: «Нет человека — нет проблемы». Но это же грех, наверное? Так радоваться?

Нинок на Александра за последние пару лет не один зуб наточила, а целый трезубец, кажется, поэтому ее позиция резка и понятна:

— Это нормально после всех его экзерсисов. Не заводись и не вздумай себя стыдить.

— Пусть радуется, что сам успел, а не мы до него добрались! — присоединяется Лей.

— Добрые… мы, — удивленно выдыхаю, стирая со щек непрошенные слезы.

Лейла доливает в мой бокал «Мартини» и сначала удивляется:

— Мы?

Потом подумав и поболтав в чашке крепчайший кофе, сама себе отвечает:

— Да! Но не всегда.

— И не всем, — задумчиво тянет Нина, прихлебывая свое сухое красное.

Лелка согласно угукнула и подняла в знак поддержки кофейную чашечку. С бейлисом.

Опять мы не уследили.

Пока я пытаюсь начать терзаться, Нинок просто встает, спокойно чашку у Лей забирает, а взамен выдает ей стакан. Граненый. С гранатовым соком.

Возражений не следует.

Мне приходит уведомление, что Рус вышел из Университета и скоро будет дома.

Вздыхаю.

Мне трудно.

И мужчинам моим со мной не проще.

А тут еще и девочки примчались.

Вечер будет полон взаимной неловкости потому как воспитание и приличия налагают ограничения на выражение собственных впечатлений от сложившейся ситуации, переживаний о грядущем прощании и в целом — тоски, свойственной высокоразвитым личностям, когда они сталкиваются с тем, что много лет назад описал в своей «Элегии» на сельском кладбище Томас Грей:

'На всех ярится смерть — царя, любимца, славы,

Всех ищет грозная… и некогда найдет…'.

Оставшееся до прибытия ослика время мы молча пьем — у кого что. Изредка переглядываемся, хмыкаем и закатываем глаза. Иногда утираем слезы.

Нам всем есть о чем беззвучно плакать. Здорово, что мы вот так себе это позволили.

Думаю о том, что когда-то именно появление в моей жизни Саши привело к тому, что мы с девочками перестали встречаться и даже переписывались редко.

Что ж, одну ошибку он сумел исправить, пусть и ненамеренно. Из-за его загула я позволила себеподруг снова. Мы нашли силы объединиться. Мы реанимировали и возродили наши дружеские отношения. Нам удалось. За прошедшие шесть лет с момента моегоразвода мы снова сплотились в одну большую шумную семью. Не без особенностей и обременения, но и это здорово.

Увидев в кухонное окно на главной аллее к дому ярко-желтую сумку Руса, пошла умываться. А выходя из ванной, внезапно, мысленно благодарю ныне покойного супруга. За сына, за годы тишины, спокойствия и стабильности. За то, что был мне отцом и другом. За то, что сам решил неожиданно, кардинально и окончательно как все свои, так и некоторые наши проблемы.

Но как впоследствии оказалось, основное развеселье еще ждало нас впереди, потому что: «Не хвали день до вечера…» — опять я забыла об этой вековой мудрости. А Вселенная не поленилась напомнить. Как обычно — ледяным душем, раскаленной сковородой и разводным ключом по голове.

Даже умерев, Саша остался верен себе.

Та череда сюрпризов, что он нам с Русом оставил, несколько раз заставляла меня сожалеть, что муж покинул этот мир столь легко и стремительно.