Книга Немного о потерянном времени, страница 97 – Дора Шабанн

— Что можно?

— Все можно. Вести себя, как хочется. Делать, что угодно и ничего ему за это не будет.

Руслан хмурится сильнее, поводит плечами так, что я начинаю переживать, а не пойдет ли он отсюда высказывать свои претензии моему мужу?

Вдыхает, выдыхает, а потом выдает:

— Теперь будет. Расслабься, Лада. Вы с дочерью больше не одни.

Невозможная мечта.

Но это так прекрасно — хотя бы услышать подобное от мужчины, занимающего все в тебе: и сердце, и разум, и душу.

— Ты не представляешь, на что он способен. А сейчас, когда я подала заявление и в полицию, и на развод, Сева ужасно зол.

— Послушай меня, пожалуйста, — Руслан тянет меня за руки на себя, устраивает на коленях.

Я таю и с замиранием сердца прячу лицо в изгибе его шеи.

— Лада, я люблю тебя так давно. Я все сделаю для того, чтобы быть с тобой рядом. Чтобы ты стала счастливой. И никакой старый муж-тиран меня не остановит.

— У меня дочь-инвалид, я старше тебя, я тебе не подхожу, — шепчу из последних сил.

— Тише, малышка, мы все решим. Я тоже инвалид теперь, но никакие бумаги не помешают мне обеспечить вам нормальную жизнь.

Сердце сжимается, когда он так безразлично, походя, говоритпро ранение и его последствия. Про рухнувшую карьеру и планы. Но я не могу, не могу позволить себе жалость:

— Руслан, ты не хочешь меня услышать — у тебя вся жизнь впереди. Ты можешь выбрать любую: молодую, здоровую, красивую, без проблем, без детей от неудачного брака и с тяжелым заболеванием.

Фыркает в макушку, а меня по спине продирает мурашками. Никогда и ни с кем такого не было. А следующие его слова абсолютно лишают меня уверенности в собственной правоте:

— Я выбрал. Тебя. И твою дочь. Я, видимо, очень уж хотел на приемного отца хоть чем-то походить.

Боже, как же больно. Самой себе вырывать сердце, но у меня нет, нет выбора:

— Ты не хочешь понять — я не имею права стать причиной проблем и бед в твоей семье. Не могу. Прости меня. Я такая дура, поддалась, замечалась. Ты — замечательный! Ты обязательно будешь счастлив, ты это заслужил. Но без меня. Умоляю, оставь меня.

Забираюсь на больничную койку, укутываясь в покрывало.

Меня знобит. Глаза печет, горло дерет. Сил нет.

Руслан тяжело вздыхает, кивает, поднимается и выходит из палаты.

А я шепчу, как заклинание:

— Это больница. Рядом дети. Это больница.

Выть и рыдать во весь голос я буду не здесь.

Глава 47

Руслан

Да, такого лютого трындеца в голове у Лады Юрьевны я, конечно, не ожидал, хоть мать меня и предупреждала, что с ней нужно будет, как с Ником действовать — приручать. А лучше замотать с головой в плед и держать покрепче, пока не проорется.

Ну, ничего. Я теперь не спешу, на психе и волне негодования никуда не бегу, принцип «назло батяне уши отморожу» больше не проповедую.

Где тут пост дежурных медсестер?

— Добрый день, девицы-красавицы, там бы матери одной, тревожной, успокоительного капель сорок-сорок пять?

Всего-то делов: вежливо поздоровался, улыбнулся, а какой эффект? Прав был папа Влад, прав, женщины ценят вежливость и внимание. Через минут десять иду к Ладе с благоухающим травой трофеем в мензурке.

Открываю тихонько дверь в коридор и заглядываю в левую палату. А там — море разливанное, как говорит матушка, когда слезы неостановимым потоком.

А маленькую уже трясет в истерике. Бл*, не хватит нам этого успокоительного.