Книга Если к другому уходит невеста, страница 6 – Дора Шабанн

Бабушка Ева — знаковый персонаж в жизни и судьбе Никиты Игоревича. Когда Ник на практике после первого курса угощал деда Колю с женой луковым супом а-ля паризьен, Евлампия Серафимовна, отведав внуково творение, помчалась в свой рабочий кабинет и вскоре появилась оттуда с огромной серебряной супницей.

Грохнув семейным раритетом перед носом потомка, грозная валькирия семейства Одинцовых изрекла:

— Научишься нормально готовить рийет, фуа-гра, буйабес и чимичангу — отдам тебе в полное владение прабабкин серебряный сервиз на двенадцать персон.

Ник приободрился. Супница, полученная за первое блюдо «как на старейшем рынке 'Чрево Парижа» окрыляла. Особенно в шестнадцать лет. Особенно за то, что делать самому было в кайф.

После первой внезапной и столь значимой для него лично победы Никитос зарылся в поваренные книги и журналы о путешествиях.

Результат был заметен уже через четыре года. Завершая свое обучение в техникуме, Ник обладал готовой боевой творческой командой, уставным капиталом в виде серебряного сервиза и компаньоном. Земля в центре города, прилагавшаяся к золотымрукам «Короля десертов» их выпуска была серьезным аргументом в беседе о планах открытия собственного ресторана.

В дальнейшем Никита Игоревич устраивал своему высокоинтеллектуальному и чересчур пафосному, на его взгляд, семейству регулярные встряски.

То, продав весь заработанный честным трудом и глубокими личными изысканиями сервиз (кроме подноса), открыл ресторан «Северный Полюс» в центре города. Три этажа, три тематических меню, круглогодичная полная загрузка. И это в двадцать три года.

Не успела родня выпить валерьянки и закусить коньячком, как в течение пяти лет открываются один за другим восемь баров линейки «Ой, мороз-мороз» на знаковых улицах города.

И вот сейчас Никите Игоревичу тридцать три.

Возраст Христа. Время перемен. Пора подумать о новых планах и стратегиях развития.

А у него в голове только Фея.

Наваждение. Болезнь. Мираж.

Больше всего Ник боится, что она и правда — мираж, морок. Яркая, невозможная мечта, приходящая к страдальцам в галлюциногенном бреду.

Три года прошло с того проклятого новогоднего корпоратива Администрации города в его «Полюсе», а он не то, что забыть её не может, он и дышит-то без Феи с трудом.

Будь проклят его перфекционизм и трудоголизм! Вот за каким дьяволом он потащился тогда в зал после банкета?

Почему Кощей Бессмертный

Просто сказочно богат?

Потому что он бездетный

И к тому же — не женат.

(А. Усачев)

Воздушная, нереальная, волшебная Фея красовалась на одной из салфеток. На не самом выигрышно расположенном столике в нише. Среди грязных тарелок, пустых салатников и оплывших свечей.

На белой салфетке. Выполненная синей шариковой ручкой. Как живая.

Трепет прозрачных крылышек, легкое платье из цветочных лепестков, изящные туфельки. И волшебная палочка в руке.

Тут-то Ник и застрял.

Малышка Фея сорвала резьбу и он, взрослый тридцатилетний мужик, шел через зал, как слепец, неся на ладони свой трофей. Белую салфетку.

Кому сказать — оборжут. Да и не поверят.

А у него перед глазами калейдоскоп женских лиц.

Вот дочь маминой подруги — подающая надежды пианистка. Скука смертная, до мажор, соль-диез, «ах, это же Бетховен, здесь понимать нужно». Чуть не умер.