Книга Второе дыхание, страница 50 – Дора Шабанн

— Львёнок — сын маминой подруги. У нас с тётей Ниной намечается, вроде как, маленький вязальный бизнес. Лео будет приезжать за игрушками и корзинками. А девочки наши с ним просто дружат: на водных горках катаются, в дартс играют, собирались у нас обзорную экскурсию на колесе обозрения устроить, когда он в сентябре за заказом приедет.

— За каким таким, на хрен, заказом, — голос Артёма вот-вот взлетит, и дочери не преминут выступить с комментариями, поэтому хорошо бы мужа унять раньше:

— Нина Эдуардовна пожелала трёх собак, зайца, кошку, пончо и, если успею, две корзинки.

— И когда, а главное — как, ты собираешься всё это навязать, если впереди начало учебного года, медобследования у всех, потом старт сезона и соревнования у Веры? Ко всему этому надо готовиться. А ещё, ты сама говорила, что и родителям твоим нужно больше внимания из-за ухудшившегося здоровья? — Артём всё ещё злился и негодовал, а я пыталась понять, каким образом всё вышеперечисленное может помешатьмне вязать?

— Тебя-то чего это так тревожит? Все прошлые года, я как-то время это переживала и вывозила всю эту муть, и здесь справлюсь. Ты весь в работе и своих проектах. Мы на тебя, если честно, не рассчитывали даже, — послушно и привычно начала я разъяснительную работу, но в этот раз, похоже, зря.

— По-твоему, я плохой отец, да? И муж тоже никудышний, конечно? — супруг завёлся не на шутку. Вот только не пойму — с чего? Чувствует свою вину за отпуск или за не-встречу в аэропорту? А почему тогда наезд? Или, в своих лучших традициях, — нападает первым?

— Не рычи, а то люди оборачиваются, — сказала я ровным и спокойным голосом, прихватив его за локоть. Потянула по променаду дальше, за станцию метро имени нашего футбольного клуба, прямо на острие прогулочной зоны. Туда, где вода плещется у самого парапета. Здесь всегда народу поменьше и рассредоточен он был прилично, плюс, конечно же, ветер — ори не ори, а слышимость неважная.

— Так, пока девчонки любуются Финским, кратенько и внятно: чего тебя так накрыло? Ты ничего не попутал случайно, милый? Напомнить, у кого здесь право высказывать претензии? — хоть и хотелось объясниться интеллигентно, но обида никуда не ушла, а досада и злость внутри всё ещё побулькивали. Почему я, в конце концов, должна негодование в себе держать? Вот прямо сейчас можно предъявить эту накипь лицу, её спровоцировавшему. Но, как же всё таки, неловко.

— Пока я здесь впахиваю в поте лица, ночами работаю, не сплю и всё ради нашего будущего, жена моя прохлаждается по морям со всякими левыми львятами — это ты называешь отсутствием повода для претензий с моей стороны? — ух, глазищи покраснели, давление, наверняка, подскочило, как бы дорогого супруга кондрашка не хватил прямо на месте. Мы ведь его до машины не дотащим.

— Выдохни. У тебя поводов для ревности не было никогда, и сейчас нет. Всё, что я сказала про Леона — правда. Или что-то такое тут произошло, и ты мне на слово больше не веришь?

Муж и правда встряхнулся, глубоко вдохнул, с шумом выдохнул, нашарил по карманам сигареты, прикурил, затянулся. Я смиренно ждала, стоя рядом, но неблизко: допустить физический контакт пока не могла. Мне было ещё и очень обидно, кроме всего остального.

Вот любимый изобразил дракона, прянул ушами, потёр глаза и выдал: