Книга Второе дыхание, страница 49 – Дора Шабанн

— Хорошо, конечно, — жена удивлена, что я готов обсуждать что-то, принесённое ею от психолога, ведь до сих пор я этого избегал всеми правдами и неправдами.

— Вот сейчас сильно было. По-мужски. Моё Вам почтение, Артём Александрович, — не промолчать ему, что ли?

Нах* мне твоё почтение? … и уважуха, бл*.

Но Артём Александрович сказал — обсудим? Значит — обсудим.

Естественно. Всенепременно. Всё, что вы хотели.

Но как мы будем это делать, уже на моё усмотрение. И с какой точки зрения — тоже.

Правда — она же очень зависит от точки зрения, да?

36. Ульяна. Июль. Санкт-Петербург

Странное, надо признать, время вокруг меня сегодня.

С самого утра.

Да и я тоже.

Странная.

Вот не дура ли? Только с самолёта, после перемены климата, взбудораженная сама и с такими же детьми попёрлась из дома. И куда? На работу к мужу, чего не делала никогда. Последовавший за нашим феерическим пришествием, полный намёков и иносказаний обед только нервяка добавил. Я и так-то не особо благодушно была настроена к супругу, да тут ещё эти мерцания глазами и прядания ушами в процессе беседы с Заказчиком покоя не обещают. Такое оно всё. Мутное.

А от мутного меня, между прочим, тошнить начинает.

После запозднившегося обеда, вывел нас наш папочка гулять вокруг «Газпром — Арены».

Нет, променад зачётный: и поглазеть есть на что, и девчонкам достаточно места, где побеситься, и даже познавательно-воспитательные моменты вполне на нём удаются. Хотя мои прекрасные дочери говорят по-прежнему хором. И громко.

«А вот порой им можно было бы и промолчать», — подумалось мне, после того как Наденька, милейшая девочка, заявила тихонько, на всю набережную:

— Когда Леон приедет, надо его сюда обязательно сводить. Он же говорил, что корабли и яхты любит. И вообще, сказал, что у него есть катер свой.

— Пусть к нам на катере и приплывает, чего он как все — на машине? Скучно, — добавила Любочка, любительница водных видов спорта и транспорта.

Идею все почему-то подхватили и стали срочно выяснять: можно ли из Москвы к нам попасть на катере? Вот ведь грамотейки. То, что Москва — столица нашей Прекрасной и Необъятной, они запомнить никак не могут, а то, что там живёт Львёнок — самособой, отложилось в памяти. И уточнять бросились у папы, естественно. Вера же плохо географию родного края учила, и историю тоже. А папа — он всё знает!

Если бы меня не так паникой и стыдом мгновенно накрыло, я бы, может быть, и сфотографировала в этот момент лицо дорогого супруга. Но воспитание и прочие мои семейные тараканы, ещё не окончательно потравленные психотерапией, бодро повылезали из всех щелей и развернулись во всю ширь — меня чуть ли не лихорадило.

Хотя объективного повода для вышеперечисленного не было от слова совсем. Ни одного упрёка я не заслужила. Моё поведение было исключительно приличным и ничего порочащего мою честь и достоинство я не сотворила, а вот поди ж ты. Столь мощно кроет стыдом, всего лишь из-за возможных мужниных предположений. Мне только не хватало сейчас начать оправдываться, доказывая, что я не верблюд.

Воображаемый двугорбый из детских воспоминаний, что катал меня когда-то по Центральному Парку Культуры и Отдыха моей исторической южной Родины, даже спустя столько лет сослужил отличную службу — позволил резко прийти в себя и бодренько взять всё это достояние в руки. Поэтому голос мой, дающий пояснения, на сплошь нецензурную вопросительную лексику, шипящего мне на ухо злющего супруга, можно было бы даже назвать лениво-прохладным: