Книга Второе дыхание, страница 71 – Дора Шабанн

Обед. Троглодитов пересчитать, осмотреть, накормить, разрешить не спать, а беситься дальше. Только на понедельник подготовить вещи.

Хотела после обеда сказать, что воскресенье перед напряжённой и насыщенной рабочей неделей вполне удалось,но перефразированная в этом веке народная мудрость гласит: не хвали день до вечера, машину — до парковки, а мужа до погребальной процессии. И всё это верно.

Я только запустила посудомойку и поставила бельё на полоскание, как с улицы донёсся жуткий вой. Причём это совершенно точно была одна из моих дочерей. Вылетела на крыльцо, как была — в уборочной майке и домашних тапках. По тропинке от калитки Сеня на руках волок Любу, за ним семенили Вера и Надя, вцепившись в Полю, подвывая и утирая время от времени слёзы и сопли.

Любаша голосила. Во всю мощь лёгких. Сеня был бледнее, чем лепестки ромашек, вдоль грядок с которыми он шёл.

Разум сохранять выпало мне, естественно, ибо Поля не могла вымолвить ни слова, а Сеня, кажется, мозгами куда-то отъехал.

Как показал визуальный осмотр вопящего ребёнка, беда была с ногой. Сняли кроссовок и осторожно стянули носок. Картина вышла неприглядная: явно механический ожог широкой полосой на весь голеностоп. Местами кровит, местами синеет, кое-где кожа висит лоскутами.

Веселье.

Пока обрабатывала ногу перекисью, старшие сестры наперебой и путаясь в показаниях, вещали мне о произошедшем.

Прискорбно, что в стиле «кто в лес, кто по дрова», конечно, но основное я уловила.

Они все выползли за забор, на улицу посёлка, с велосипедами и самокатами. Люба ленилась сама ехать и поэтому напросилась сесть к Сене на багажник. Сеня — дитя прошлого века, когда пассажиры на велике только на багажнике и катались, ну, ещё, может быть, особо устойчивые — на раме. А то, что у нас есть специальное вело-кресло — это для слабаков и вообще никому не интересно.

Результат передо мной и вполне закономерен: Люба сунула ногу в колесо движущегося велосипеда, между спиц. Хорошо ещё, что Сеня разогнаться не успел, и скорость была маленькой.

Все трясутся и пьют корвалол, щедро разливаемый по стопкам Полей. Сене, кажется, перепало коньяка, судя по цвету и объёму.

Так как мне всё это не нравится, то целые и здоровые дети остаются дома с моими сегодня не очень удачливыми родственниками, а мы с Любовью Артёмовной отбываем в клинику.

На рентген.

И к травматологу, ясен пень.

Пока я таскала, изрядно подросшую и потяжелевшую с младенческих лет, дочь на руках между машиной, регистратурой, врачом,потом на рентген, потом на перевязку, мне вот очень-очень сильно не хватало её отца. Потому как, спина моя грозилась отвалиться и перестать функционировать ежесекундно, а нам ещё обратно в машину паковаться.

— Ну, что ж, героическая многодетная мать, — поржал травматолог-ортопед, который был знаком со всеми моими детьми с самого момента их первого профилактического осмотра в клинике после выписки из роддома, — гипс пока на семь дней, не нравится мне там пара мест. Через неделю — рентген и, даст бог, снимем этот неэстетичный ботиночек. Пока так. Больничный тебе дам, вот назначения. Береги остальных, жду в следующее воскресенье, хотя, давай-ка, лучше на понедельник запишу тебя.

С квадратной головой, документами под мышкой и Любовью в руках, выползла из клиники. Спасибо, что лето и воскресенье, поэтому удалось припарковаться прямо у входа. Если бы встали на обычном нашем месте, на задворках клиники, я бы, реально, не дошла.