Книга Красота в глазах смотрящего, страница 43 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

— Офигеть! Он клеем прям по двухсотлетней картине мажет! — раздался у меня над ухом громкий шепот, и на плечо опустилось что-то тяжелое. — А это не считается вандализмом?

Я дернулась и попыталась повернуть голову. Лучше бы этого не делала: на моем плече лежал подбородок мужчины, а я практически уткнулась носом ему в щеку.

— Никита? — Удивление от неожиданной встречи заставило задать глупый и бестактный вопрос: — Что ты здесь делаешь?

— Пришел просветиться, — обезоруживающе улыбнулся мой знакомый фотограф. — И заодно поздравить тебя с профессиональным праздником. Поздравляю!

— Спасибо, — ответила я едва слышно, после чего сдвинулась вбок, подальше от тяжелой мужской головы, и снова обратила все свое внимание на реставратора.

Тот как раз перевернул картину, чтобы показать любителям искусства старые заплаты. Для наглядности сковырнул скальпелем кусочек бархата и объявил, что в дальнейшем придется механически удалять всю тканевую вставку, а затем склеивать нити прорыва.

— Не могу на это смотреть. — Ник, которого совершенно не смутил мой маневр, придвинулся еще ближе и всталза левым плечом, как опытный дьявол-искуситель. — Разве со старинными вещами так можно? Их потрепанный вид, как по мне, тоже представляет ценность, согласна?

— Не согласна, — прошипела я, раздраженная не столько отвлекающей болтовней, сколько дыханием мужчины на своей щеке.

— А почему? — с поистине детским любопытством поинтересовался Никита, на что я смогла лишь недовольно поджать губы. — Не, серьезно, почему? Ну правда, ответь почему, а?

— Просто смотри! — шикнула в ответ и сделала вид, что не слышу ничего вокруг, кроме плавной речи музейного работника.

— Следующий этап — процесс расчистки, — вещал он, водя по холсту ватной палочкой. — Для каждой картины делаются пробы и подбирается свой растворитель. Часто требуется убрать старый лак, иногда — надлаковые и подлаковые записи, не повредив при этом авторский красочный слой. Желтизна, которую вы видите, возникла из-за поверхностных загрязнений. Это никотин, пыль, грязь. Когда мы их уберем, то увидим настоящий портрет, написанный художником.

Не обращая внимания на замерших в восхищении зрителей, реставратор продолжал ловко протирать холст ваткой, смоченной в чудесном растворе. С каждым движением его сухопарой руки, сопровождаемым монотонными объяснениями, миру открывалось нечто новое, спрятанное за налетом лет. Кожа юной красавицы постепенно светлела, обретая приятный глазу холодный оттенок, а на щеках, словно по волшебству, проступал румянец. Несколько мазков по синему платью показали, что и его красота скрыта временем, лишившим берлинскую лазурь своей истинной глубины и выразительности.

— Ого, а он крут.

— Я же сказала, это нужно просто увидеть, — не без самодовольства прошептала на ухо впечатленному мужчине, но в следующий миг, опомнившись, дернулась в сторону, нервно добавив: — И прекрати ко мне прислоняться, пожалуйста.

Над головой раздалось фыркание. Ник отступил назад, а я зябко поежилась: вдали от его дыхания и приятных, хоть и смущающих касаний сразу стало прохладно.

— Эх, хороша! — Совсем не тихий возглас Ника, прозвучавший как гром среди ясного неба, заставил окружающих дружно повернуть головы к нарушителю порядка, а меня покраснеть до корней волос. — Девушка на картине. Ну не прелесть ли?