Онлайн книга «Третья леди Аргайла»
|
— Теперь, миледи? Отчего же? — Так скоро Троица, квартальный… что ж вы спрашиваете, отчего… и Господь вразумит мою душу в насущном ей, когда грешное тело перестанет требовать лишнего. Старик как будто задумался. — Не самое годное дело — брать пост посреди скоромного времени. Милорд может и не понять. — Разве милорд граф чужд движениям подлинно христианской души? Отец Колум промолчал. Возможно, ей стоило обратить внимание на его молчание. По средам и пятницам Кэт, как полагается, соблюдала пост и воздержание. То есть, полагался-то только пост, но где сказано, что воздержание помешает спасению души? Особенно такой неуловимо грешной, как душа предполагаемого оборотня? Но за полтора месяца брака ни разу не вышло так, чтоб на приезд Аргайла в Ущелье выпала либо пятница, либо среда, вот он и не брал в голову женскую придурь. Не замечал он ничего странного. Поэтому когда странное все же явилось емуна стол блюдом тушеных с овощами бобов — несколько озадачился: — Это что у нас на столе, жена? — Так ведь постный день, милорд! — А! И ничего не добавил. Съел так же равнодушно, как и обычно. Похоже, Мораг права в том, что ему почти все равно. Но Мораг оказалась права и в остальном: в спальню жены вошел без малейшего сомнения. И тут вот уже — ощутимо не понял, когда Кэт, запинаясь, изложила, что собиралась спать нынче одна. Ибо нельзя. Вот прямо никак. Нет, не регулы. Нет, не больна, но — пост. Выслушал, посмотрел одним из своих оборотничьих взоров — чисто стекло поверх стали, а не человечьи глаза. Кэт, честно, боялась, что принудит, но и не шелохнулся к ней. Бровью только двинул: — Уверена? — Что значит уверена? Это грех. — Что ж, вернусь поститься к себе. И ушел. Вот в самом деле ушел! Неужели же так просто было повернуть его к добродетели? Но пост предполагает и покаяние, и молитву, а потому на следующее утро спросила она отца Колума, придя на утреннюю службу: — Граф был вчера? — Нет. — Странно… Он намеревался посетить… — Это он-то? Спаси вас Господь. Он здесь последний раз был только на венчании вашем, госпожа моя. Должно быть, молился у себя, там, куда ей по наказу его ходу нет. Но взгляд мужа поняла она правильно и, помимо бобов для себя, на стол распорядилась подавать также и рыбу по постным дням, коли в ручье наловят. Не следует, говорила мать-аббатисса Айоны, колеблющихся отпугивать от Господа жесткими ограничениями в еде, воины от соблюдения постной пищи могут быть освобождены. Да, но не следовало отказывать в близости, от которой воины совершенно точно не воздерживаются, если собираешься быть мужу доброй женой — и до принятия Троицына поста уж точно надобно потерпеть, до той недели. И Кэтрин готова была именно что потерпеть, благо, муж не был суров за пологом. И, терпя, позаботиться при том о спасении души супруга. Когда муж пришел и принялся осуществлять, она тоже приняла меры, тихонько шепча слова, как ей казалось, про себя… Но муж, сколь бы ни был поглощен телодвижениями, внезапно прервался в своем занятии: — Погоди, что это ты делаешь, Маклин? Напрасно она почитала себя пользуемой как вещь, он, оказывается, приметлив. — Молюсь, милорд… — О чем? Зачем⁈ — О… О здравии вашем и благополучии семейногосоюза. Ох, что у него сделалось за лицо! Ни разу Кэтрин не видела в глазах Аргайла такой смены чувств, она и вообще не подозревала, что он способен на какие-то чувства к людям, этот решительный, жесткий, неодолимой силы человек. Но то, что он сказал после, и вовсе ошеломило прямотой: |