Книга Бьющий на взлете, страница 69 – Илона Якимова

— Паоло…

— Я не Паоло.

— Зачем тебе тьма, человек?

Тот навел на Грушецкого глаза, пустые, блеклые, сосредоточенные, как два ствола:

— Ты ничего не понимаешь. Она сможет сделать меня таким, как ты. Таким, каким не смог стать ты. Намного сильней.

— У меня для тебя плохие новости… Не выйдет. Таким надо родиться. Даже у меня вон не получилось.

Тот только криво улыбнулся. Холодная улыбка, просто складка на коже лица. Провал рта как дыра в преисподнюю:

— Я моложе. У меня получится.

Ну да, убежденный борец со злом обычно прямой пособник зла. Гонза прищурился и увидел, как из человечьих черт на миг мутно расцветает слепень. Резцы едва показались и тут же убрались в обезличенность человеческого рыла бывшего егеря-калабрийца. Интересно. Так тут еще и перерождение возможно, оказывается, у особо талантливых… Всего-то и надо — убивать. Много убивать, по приговору закона, исключительно виновных. И вместе с тем меняться день за днем. Жаль, о своем открытии Новаку он сообщить уже не успеет. Любопытно, они там знают или это заявка на ученую степень по энтомологии? Фигасе, какая дурь лезет в голову на грани смертной тени.

Но был у него и джокер, о котором никто не знал. Часы на стене.

Точка невозврата прошла.

Он не доложился сегодня Строцци благодаря затянувшемуся свиданию с liebe. Полчаса, нужны всего-то полчаса от пропущенного времени созвона — и явится Луиджи с ребятами. Но времени, времени не было.

У Джудит его не было тоже. Подошла, пнула в бок. Цепочка на щиколотке, курва мач, с этим эротическим кинком он точно распрощался надолго.

— А почему ты не хочешь попробовать, а? Давай, покажи, на что способен. Ты ведь уже убивал, и тут справишься. Эти даже не будут дергаться, доверятся тебе…

— Я никого не убивал.

— Говорить можешь что угодно. Ведь все равно это будет вранье. Напомнить? Пять лет назад, в Праге. Сперва самка человека, затем, для разнообразия, самка твоего вида. И еще ты ее обокрал.

Он видел ошеломленное, помертвевшее лицо Анельки. И не позволил себе взглянуть на мать, это доконало бы, сейчас нужно отключить эмоции.

— Это ложь.

— Это правда. Понятное дело, она тебе не по нутру. Но ничего, проглотишь. То, что тебе не было предъявлено обвинения, не значит, что ты невиновен.

— Я невиновен.

— Нет, — она погано улыбнулась. — Тебе не было предъявлено обвинения. Убил и сбежал. И стал шестеркой у кровососа Новака. Ну, с тем мы еще разберемся, дай срок… а за тобой предсмертный должок. Верни то, что не твое.

— Рад бы, детка. Да не могу. Выскользнуло позавчера из кармана, видимо, в аква альто. Придется вам перекопать лапками дно всей лагуны, парни… ничего личного!

Овод и пара слепней шагнули к нему, не сговариваясь.

— Джуд, ты или я? — спросил королеву овод. — Позволь?

— Не стоит, — та отстранила телохранителя, приближаясь к Грушецкому. — Я придумала. Сейчас он все сделает, мальчики. Сам. И уговаривать не придется. Надо только чуть-чуть ему подрочить. Подбодрить. В возрасте уже, иначе не справится.

Она подошла, наклонилась и легко не поцеловала, нет, прикусила нижнюю губу. Мотнул головой, сопротивляясь мерзкому прикосновению, но в глазах уже ядовито плыло. Рот заполнила липкая горькая слюна, сплюнул, не помогло.

Голос Джуд накренил реальность: