Книга Код Кентавра, страница 25 – Даниэль Кирштейн

В мозгу что-то щелкнуло. Вместо того чтобы пытаться действовать по правилам этого безумного теста, которых она не знала, она сделала то, что сделала бы на Земле в подобной ситуации — импровизировала.

Заметив, что ближайший шагающий робот поворачивает свою массивную пушку в сторону группы кадетов, активно отстреливающихся из-за импровизированного укрытия из опрокинутой стойки, Лина рванулась вперед. Но не к стойке с оружием, а к самому роботу. Она бежала низко, пригибаясь к полу, используя короткие перебежки от одного неровного стыка плит к другому. Бластерные лучи проносились над головой. Она видела, как один из кадетов рядом с ней вскрикнул и упал, его щит погас — заряд пробил защиту. Но Лина не останавливалась.

Она добежала до гигантской металлической «ноги» шагающего робота и юркнула под его брюхо, в «мертвую зону», куда не могли достать ни его собственные орудия, ни огонь других роботов, боявшихся попасть по своему. Здесь было относительно безопасно, если не считать риска быть раздавленной при движении машины. Робот продолжал медленно двигаться и стрелять по другим целям, не замечая «паразита» под собой.

Лина перевела дыхание, прижавшись к холодному металлу. Что дальше? Сидеть здесь до конца «проверки»? Но капитан Вольф сказал «нейтрализовать цели». Просто выжить было недостаточно. Она оглядела механизм под брюхом робота — переплетение кабелей, гидравлических шлангов, сервоприводов. Все выглядело очень прочным и защищенным. Но она заметила одну уязвимость — толстый силовой кабель, идущий от основного корпуса к орудийной башне. Он был покрыт бронированной оплеткой, но в месте соединения с башней виднелся незащищенный разъем.

Оружия у нее не было. Но у нее были руки и отчаяние. Она подтянулась на выступах корпуса, добралась до кабеля и что было силы дернула за него. Никакого эффекта. Она попробовала еще раз,уперевшись ногами в металл. Кабель не поддавался. Тогда она сделала то, что показалось ей единственно возможным — вцепилась в него зубами и рванула изо всех сил, одновременно дергая руками.

Раздался треск, сноп искр осыпал ее лицо, пахнуло горелой изоляцией. Кабель вырвался из разъема! В ту же секунду орудийная башня над ее головой замерла, пушка перестала стрелять. Робот остановился, его оптические сенсоры заморгали красным и желтым, издавая тревожные сигналы. Он был не уничтожен, но обезврежен. По крайней мере, его главное оружие.

Лина спрыгнула на пол, отряхиваясь от искр и пыли. Она сделала это! Она вывела из строя боевую машину голыми руками (и зубами)! Торжество было недолгим. Она снова оказалась на открытом пространстве, и другие роботы уже поворачивали свои сенсоры в ее сторону. Нужно было оружие.

Она увидела бластерную винтовку, лежащую на полу рядом с неподвижным телом того кадета, которого подстрелили рядом с ней. Она рванулась к ней, схватила тяжелое, холодное оружие. Оно было незнакомым, но интуитивно понятным — рукоятка, спусковой крючок, прицел. Она подняла винтовку, пытаясь прицелиться в ближайшего юркого робота на антиграве, который несся прямо на нее, стреляя на ходу.

И именно в этот момент, когда она стояла посреди хаоса, сжимая в руках незнакомое оружие, только что совершив абсолютно нелогичный и не предусмотренный никакими уставами поступок по обезвреживанию тяжелого робота, ее взгляд случайно встретился с возвышением в конце зала. Капитан Кайден Вольф стоял там, неподвижный, как статуя, наблюдая за боем. Его лицо было непроницаемо, как всегда. Но его глаза… его ледяные глаза были устремлены прямо на нее. В них не было ни одобрения, ни осуждения. Только пристальное, неотрывное, почти гипнотическое внимание. Он видел все. Ее панику, ее отчаяние, ее безумный поступок с кабелем, ее неумелое обращение с оружием. Он видел аномалию. Он видел ее — Лину, а не Каэлу Рин. И этот взгляд был холоднее любого бластерного луча. Он словно взвешивал ее на невидимых весах, решая ее судьбу прямо здесь, посреди этого огненного крещения.