Книга Код Кентавра, страница 7 – Даниэль Кирштейн

С невероятным усилием она заставила веки дрогнуть и приоткрыться. Мир вначале был расплывчатым пятном яркого, холодного света, резанувшего по глазам. Она снова зажмурилась, потом попробовала еще раз, медленнее. Постепенно зрение сфокусировалось. Над ней был потолок. Не ее знакомый, потрескавшийся потолок с кривой ухмылкой трещины. Этот был другим — идеально гладким, белым или светло-серым, с утопленными в него прямоугольными панелями, излучающими ровный, безжизненный синеватый свет. Никаких люстр, никаких теней. Просто свет. Холодный, как взгляд патологоанатома.

Она лежала на чем-то жестком, но упругом. Не ее продавленный диван. Поверхность под ней была покрыта тонкой, чуть прохладной на ощупь простыней, натянутой так туго, что казалось, вот-вот лопнет. Лина попробовала пошевелить рукой, чтобы ощупать себя, понять, где она, но движение вызвало новую вспышку боли в плече и обнаружило еще кое-что. Левое запястье было охвачено чем-то гладким и прохладным. Она скосила глаза. Тонкий металлический браслет без замка плотно облегал руку. От него тянулся тонкий, почти невидимый проводок к панели, встроенной в изголовье… койки? Кровати? Ложа? Слово подобрать было трудно. Это было функциональное, лишенное индивидуальности место для лежания.

Паника, до этого дремавшая под слоем боли и дезориентации, начала медленно просыпаться, шевеля холодными щупальцами где-то в животе. Браслет. Провода. Стерильная обстановка.Это… больница? Но какая? Ни одна земная больница, даже самая современная, не выглядела так. Слишком чисто, слишком тихо, слишком… чуждо.

Она повернула голову, превозмогая боль в шее. Справа и слева — такие же гладкие, светло-серые стены без окон, без дверей в привычном понимании. Лишь одна стена напротив изножья койки была другой — она казалась сделанной из темного, почти черного стекла или пластика, и в ней слабо мерцали какие-то символы и диаграммы, похожие на кардиограмму, но сложнее, запутаннее. Монитор? Наблюдают? За кем? За ней?

Воспоминания начали всплывать обрывками, нелогичными, пугающими кадрами. Серый двор… Черная сфера, поглощающая свет… Касание… Взрыв света и звука… Безумный полет сквозь хаос… Удар… Холодный металлический пол… Тяжелые черные ботинки… Чужой голос…

Где она? Что с ней случилось? Та сфера… это она перенесла ее сюда? Куда — сюда?

Она попыталась сесть, но тело запротестовало. Мышцы горели огнем, голова закружилась так сильно, что комната поплыла перед глазами. Она снова откинулась на жесткую подушку, тяжело дыша. Беспомощность ощущалась почти физически, сдавливая горло. Она была ранена, слаба, заперта в незнакомом месте, где за ней, очевидно, следят.

В воздухе висел тот же монотонный гул, теперь она различала его лучше — работа какой-то вентиляции или оборудования. К нему добавлялся тихий, ритмичный писк, исходящий, кажется, от панели у изголовья. Звук ее собственного пульса? Или чего-то еще?

Лина закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, прогнать панику, заставить мозг работать. Земля. Ее квартира. Харитонов. Люди в куртках. Побег. Сфера. Переход. Ботинки. Она прокручивала эти кадры снова и снова, пытаясь сложить их в логическую цепочку, но логика отказывалась работать. Это было слишком… невозможно.

Она снова открыла глаза и обвела взглядом стерильное помещение. Ни единой личной вещи. Ни стула, ни тумбочки, ни даже стакана с водой. Только койка, стены и мерцающий монитор. Это место не было предназначено для комфорта. Оно было предназначено для содержания. Или для изучения.