Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 118 – Эва Кертис

— Вы можете вернуть меня домой? — с надеждой спрашиваю я.

— Обязательно. Но для начала мы должны связаться с твоим мужем.

Она тянется к моему плечу и осторожно обнажает его. А когда я смотрю на него, то ахаю от неожиданности: витая стальная нить оплетает его, как лоза. Узор тянется вниз по телу и его окончание скрывается под одеждой. Извилистый рисунок мерцает ярким светом, не принося при этом мне никакого дискомфорта.

— Что это? — шепчу я, завороженная его красотой.

— Это ваша с мужем связь, — улыбаясь объясняет Лукьяна, тоже не отрывая взгляда от узора. — Она позволяет вам отслеживать перемещения друг друга. С помощью нее мы сможем связаться с твоим мужем.

— Я не замужем, — считаю нужным поправить ее.

— Хм, — приподнимает она правый уголок губ. — Ваша связь не завершена. Не было единения тела и души. Но то, что вы связаны, — бесспорно. Сейчас я тебе это докажу.

Лукьяна тянется пальцами к моему виску, и я прикрываю глаза от тепла, которое начинает меня охватывать от макушки до кончиков пальцев ног.

— Зови своего дракона, — шепчет она.

— Бернард, — произносят мои губы.

Тепло усиливается, и я чувствую как в голове звучит далекий, но отчетливый голос, полный беспокойства, неукротимого страха и безотчетной тоски. Бернард? Его образ возникает перед внутренним взором: суровое лицо, пронзительные серые глаза, тронутые усталостью. Он стоит на каменистом плато высокой горы, ветер треплет его темные волосы. Он смотрит в даль, в то время как его сердце рвется на части. Это… из-за меня? До этого момента я и не подозревала, что чувства, которые он испытывает ко мне, настолько глубоки.

— Бернард, — снова шепчу я, не открывая глаз. Слова звучат не моими, а словно эхом его собственных мыслей.

— Лина? — он вскидывает наполняющийся надеждой взгляд. — Лина! Родная, это ты?

— Быстрее, — шепчет Лукьяна. — Резерв еще не наполнен до конца.

— Это я! Бернард, найди меня! — чуть не плача, прошу его.

— Уже! — решительно произносит он и начинает превращаться в дракона. — Держись, любимая. Я иду к тебе.

В ту же минуту, когда я снова остаюсь в своей голове одна, Лукьяна без сил падает на пол. Под бледнеющей на глазах сухой кожей начинают проглядывать кости. Глаза, еще минуту назад яркие и живые, тускнеют, словно угасшие угли. Дыхание становится прерывистым, хриплым, будто каждый вдох теперь дается с трудом, будто легкие наполнены битым стеклом.

— Не... не смотри... — шепчет она, но я уже не могу отвести взгляд.

Ее ладони судорожно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя багровые полумесяцы. Тело сжимается, становясь меньше. Время ускоряет свой бег и за несколько секунд вытягивает из нее годы жизни.

В комнату стремительно вбегает Бадьян. И не мешкая падает на пол возле Лукьяны.

— Дуреха! — рявкает он, срывая с ее запястий белоснежные бинты, которые я и не заметила раньше.

— Опять за свое! — его голос хрипит от ярости, но пальцы работают быстро и бережно, — он разматывает бинты, и под ними открываются...

Тонкие, почти прозрачные линии порезов. Старые и свежие. Бледные шрамы и розовые, едва затянувшиеся раны. Господи, да сколько же раз она себя резала? И почему я ничего не заметила? Лукьяна слабо дергается, пытаясь вырвать руку, но Бадьян прижимает ее к полу тяжестью своего тела.