Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 119 – Эва Кертис

— Держи ее! — бросает он не поднимая головы, и я, ошеломленная, автоматически хватаю Лукьяну за плечи. Ее кожа горячая и липкая от пота, кости хрупкие, как у птицы. Бадьян достает из кармана склянку с мутной жидкостью, откупоривает ее зубами и выливает содержимое в рот девушки.

Она внезапно выгибается, как от удара током, и издает звук, от которого у меня сводит челюсть, — не крик, не стон, а что-то среднее.

— Терпи, — рычит Бадьян, прижимая ее руки еще сильнее. — Сама напросилась, теперь терпи! Я предупреждал не играться с резервом! Говорил, что нельзя его расходовать бестолку, а ты…

— По… мо… чь, — хрипит она.

— Да знаю я, знаю. Ты всем помочь хочешь, — рычит он.

Из порезов на руках Лукьяны начинает сочиться черная густая жидкость. Не кровь — что-то другое, маслянистое, с запахом гари и металла. Она пузырится, шипит, будто живая, а Лукьяна бьется в моих руках, словно пойманная в капкан.

И вдруг — тишина.

Ее тело обмякает, а дыхание выравнивается. Кожа постепенно наливается слабым румянцем, глаза снова становятсяяркими, но теперь в них — пустота. Она бездумно смотрит в потолок, и от этого у меня по рукам бегают противные мурашки.

Бадьян тяжело дышит, вытирая лоб рукавом.

— Вот и все, — бормочет он. — На этот раз пронесло. Глупая. Совсем меня слушать не хочет.

Но я вижу, как его взгляд скользит по ней. В нем столько боли и тоски, что сердце сжимается. Почему-то мне кажется, что у этих двоих своя непростая история, но лезть в душу я не стану. Да и кто бы меня туда пустил.

Внезапно в сумерках за окном раздается громогласный рев. Бернард! Ничего не соображая, наплевав на собственную слабость, я стремглав бросаюсь на улицу. Огромный зверь приземляется на лужайку возле дома. Свирепый дракон раскрывает необъятной ширины крылья, откидывает шипастую голову и оглушительно рычит. Но тут стальные глаза упираются в меня.

Изнутри начинает что-то тянуть и тонко ныть. Моя драконица! Оборот происходит мгновенно. Вот — я была в человеческом облике, а вот — черный дракон обеспокоенно обнюхивает красную драконицу. Она вьется ужом возле своего большого защитника.

Воздух пропитан запахом озона. Дракон Бернарда, как грозовая туча, нависает над миниатюрной драконицей. Его стальные глаза сверкают в полумраке, но в них нет привычной ярости — только тревога. И невыносимое облегчение. Он нашел ее, свою пару. В целости и сохранности. Чувства зверей повторяют все то, что испытывают их человеческие ипостаси.

Красная драконица извивается у лап черного дракона, ее чешуйчатые бока вздымаются прерывисто, слишком быстро. Из горла вырываются тонкие, почти птичьи трели — она боится. И просит его силы, его защиты, его ласки и любви.

Бернард опускает могучую голову, касаясь мордой ее дрожащего загривка. Его горячее дыхание, густое, как дым перед грозой, окутывает драконицу, и она затихает, прижавшись к нему. В этом прикосновении — обещание. «Я здесь. Ты не одна. Тебе больше не нужно бояться».

Его крылья, черные как смоль, медленно раскрываются, пряча ее от мира, от опасности, от всего, что посмеет угрожать. В полутьме мерцают только их глаза: его — холодные, как сталь, и ее, горящие, как угли.

— Ты дрожишь, — ментально произносит он. И его низкий и глухой голос, больше похожий на отдаленный раскат грома, чем на речь, заставляет красную драконицу счастливо жмурить глаза. Он пришел.Он и правда с ней. Ее наполняет уверенность: ярость черного дракона, его мощь, весь его неукротимый нрав теперь служат ей.